"01" октября Две тыщи пятнадцать года начал действовать так именуемый "закон о банкротстве людей" (Федеральный закон от 20 девять июня Две тыщи пятнадцать г. № 154-ФЗ "Об урегулировании особенностей несостоятельности (банкротства) на территориях Республики Крым и городка федерального значения Севастополя и о внесении конфигураций в отдельные законодательные акты Русской Федерации"). Принципиально знать, кто больше выиграет от введения новых правил, – сами должники либо их кредиторы. О том, в чью пользу сформулированы нормы о порядке инициации дел о банкротстве, их подсудности и формировании конкурсной массы, говорил ранее. Разглядим сейчас другие важные моменты.
Списание задолженности после окончания процедур банкротства
Непременно, главной ценностью банкротства для должника является списание долгов. Подразумевается, что после окончания реализации имущества и расчета с кредиторами должник может рассчитывать на освобождение от предстоящего выполнения требований кредиторов, если посреди их остались непогашенные требования (п. Три ст. 213.28 Федерального закона от 20 6 октября Две тыщи два г. № 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)"; дальше – закон о банкротстве). Но перечень исключений из этого правила очень широк.
Так, не может быть списана:

  • текущая задолженность, другими словами задолженность, появившаяся после даты принятия трибуналом заявления о признании должника нулем;
  • задолженность по возмещению вреда, причиненного жизни и здоровью, по компенсации морального вреда;
  • задолженность по алиментам;
  • задолженность по другим требованиям, неразрывно связанным с личностью кредитора, в том числе по требованиям, не заявленным в процедуре банкротства;
  • задолженность по возмещению вреда имуществу, причиненного должником специально либо по грубой неосторожности;
  • задолженность по требованиям о вербовании гражданина к субсидиарной ответственности (ст. 10 закона о банкротстве);
  • задолженность по убыткам, причиненным специально либо по грубой неосторожности гражданином юридическому лицу, участником либо членом коллегиального органа которого являлся должник (ст. 53-53.1 ГК РФ). По неясным мне причинам в данном пт не упомянуты убытки, причиненные гражданином, действовавшим в качестве единоличного исполнительного органа юридического лица, другими словами директора либо генерального директора;
  • задолженность по убыткам, причиненным гражданином как арбитражным управляющим специально либо по грубой неосторожности;
  • задолженность, связанная с применением последствий недействительности сделок, оспоренных по ст. 61.2-61.3 закона о банкротстве;
  • вся задолженность, если в рамках дела о банкротстве гражданин привлекался к ответственности по ст. 14.13 КоАП РФ ("Неправомерные деяния при банкротстве") либо ст. 195-197 УК РФ ("Неправомерные деяния при банкротстве", "Намеренное банкротство", "Фиктивное банкротство");
  • вся задолженность, если гражданин предоставил неполные или заранее недостоверные сведения арбитражному управляющему либо арбитражному суду;
  • задолженность по требованиям, о которых кредиторы при окончании процедуры банкротства не знали и не могли знать;
  • вся задолженность, если при появлении либо выполнении обязанностей перед конкурсным кредитором либо уполномоченным органом, гражданин действовал нелегально, в том числе (!) сделал мошенничество, злобно уклонился от погашения кредиторской задолженности, уклонился от уплаты налогов и (либо) сборов с физического лица, предоставил кредитору заранее неверные сведения при получении кредита, укрыл либо специально уничтожил имущество (п. 3-6 ст. 213.28 закона о банкротстве).

Если с основной частью пт все более-менее понятно, то на последних 3-х стоит тормознуть более тщательно.
В рамках дела о банкротстве должник должен стопроцентно и без утайки раскрыть перед трибуналом свое финансовое положение, другими словами обозначить все имеющиеся у него долги и активы. Скрыв факт наличия долга перед "неловким" кредитором, должник лишается способности списать таковой долг, даже если факт сокрытия не обнаружится. А если обнаружится – долги не будут списаны в принципе, при этом все. Подобная ситуация произойдет и при сокрытии должником активов. Все это значит завышенную ответственность должника еще на стадии подачи заявления о банкротстве в трибунал.
Пункт о непогашении задолженности в случае вербования должника к административной либо уголовной ответственности представляется самым разноплановым. Естественно, если гражданин сделал грех, то связанная с этим задолженность списана не будет, и это справедливо. Но случаи совершения злодеяния упомянуты в законе только как случаи личные, что предполагает куда более обширное истолкование нормы.
При буквальном прочтении нормы складывается воспоминание, что обыденный невозврат долга в установленный контрактом срок будет признан нелегальным бездействием гражданина при выполнении обязательства как противоречащий ст. 309-310 ГК РФ. А это, в свою очередь, значит, что при хоть какой просрочке долги списаны не будут. Гражданам остается только успевать обращаться в трибунал с заявлением о банкротстве до возникновения каких-то просрочек.
Высказывается мировоззрение, что данный пункт предполагает полномочие суда оценить добросовестность должника и зависимо от этого разрешить вопрос о списании задолженности. Но данное мировоззрение не основано на законе и не считая того предполагает очень широкий простор для судейского усмотрения и связанных с этим коррупционных рисков.

Таким макаром, в вопросе о списании задолженности по окончанию процедуры банкротства закон очень нацелен на кредиторов.
Последствия признания гражданина нулем
Они прописаны довольно точно (ст. 213.30 закона о банкротстве). Сначала, это испорченная кредитная история – в течение 5 лет после окончания процедур банкротства гражданин будет должен при получении кредитов указывать на факт собственного банкротства, что навряд ли отпугнет "опытных" должников, но демотивирует к подаче заявлений в трибунал должников, имеющих малозначительные просрочки по своим долгам.
Очередное последствие касается повторной подачи заявления должника. В течение 5 лет после окончания процедур банкротства гражданин не вправе будет подать новое заявление о собственном банкротстве. Если же в тот же срок заявление подадут его кредиторы – то освобождение от задолженности не наступит.
В течение 3-х лет после окончания процедур банкротства гражданин не сумеет занимать должности в органах управления юридического лица, также другим образом участвовать в управлении юридическим лицом. Правда, это чуть ли исключает представление интересов юридических лиц по доверенности либо роль в деятельности организаций через подставных лиц – "номинальных директоров". А вот относительно гос либо городской службы в законе ограничений не имеется.
Личные предприниматели утратят на 5 лет с момента окончания процедур банкротства муниципальную регистрацию в качестве таких, лицензии на воплощение отдельных видов предпринимательской деятельности, также само право производить предпринимательскую деятельность. По сопоставлению с сейчас действующими правилами (ст. Двести шестнадцать закона о банкротстве) увеличен только срок санкции – с 1-го года до 5 лет, в остальном принципных конфигураций не внесено.
Дополнительно трибунал вправе ограничить должника в праве выезда за границу, но только до окончания процедуры банкротства (п. Три ст. 213.24 закона о банкротстве).
В целом последствия признания нулем для большинства должников чуть ли являются чрезвычайно жесткими.
Необходимость инициации дела о банкротстве
Подводя результат, необходимо отметить, что процедура освобождения от долгов в рамках банкротства людей и приравненных к ним личных бизнесменов представляет собой сложную полосу препятствий, пройти которую без опытнейшего инструктора чуть ли может быть. Закон на 80-90% нацелен на кредиторов, а никак не на должников – "самолечение" в таковой ситуации будет прогуляться на попытку сделать себе операцию на сердечко.

Но финансирование процедуры банкротства установлено на соблазнительно малом уровне. Так, малое вознаграждение арбитражного управляющего составляет 10 тыс. руб. (п. Три ст. 20.6 закона о банкротстве). У многих должников сложилось мировоззрение, что за эту сумму их освободят от многомиллионных долгов.
Меж тем, в обязанности арбитражного управляющего не входят досудебный анализ перспектив дела, помощь в сборе доказательств, подготовка заявления о банкротстве в трибунал и других процессуальных документов, представление интересов должника в суде и т. д. Все это – чисто юридический труд, и безвозмездно за должника этого никто делать не будет.
Дальше – хоть какое дело о банкротстве, даже при отсутствии у должника имущества, связано с определенными расходами на отправку почтовой корреспонденции и на неотклонимые публикации в Едином федеральном реестре сведений о банкротстве и официальном печатном издании. По самым умеренным подсчетам такие расходы составят более 10 тыс. руб. Если же у должника имеется имущество, требующее реализации, то расходы на одну публикацию о торгах просто составят 20-30 тыс. руб. На теоретическом уровне данные расходы должны погашаться за счет должника. Но на практике они ложатся на арбитражного управляющего, которому позже предоставляется возможность востребовать от должника их возмещения без каких-то гарантий. В наилучшем случае управляющий в порядке ст. 50 девять закона о банкротстве взыщет компенсацию расходов с заявителя-кредитора, если, естественно, тот окажется платежеспособным.
Воздействовать на данную ситуацию сумеют суды, если будут использовать ст. 50 семь и ст. 50 девять закона о банкротстве, требуя внести сумму предполагаемых расходов на депозит суда. Но это общие нормы, а в особых нормах о банкротстве людей (п. 4-5 ст. 213.4, п. 4-5 ст. 213.5 закона о банкротстве) такового требования не содержится. Это делает риск неверного правоприменения и еще большей демотивации арбитражных управляющих к ведению процедур банкротства физических лиц.
Значимым является и тот факт, что "вилка" административных штрафов для арбитражных управляющих по ч. Три ст. 14.13 КоАП РФ ("Неправомерные деяния при банкротстве") составляет 25-50 тыс. руб. Штраф в 20 5 тыс. руб. можно просто "получить", к примеру, опубликовав результаты торгов на два денька позднее срока – хотя практически чьи-либо интересы от этого сколь-нибудь значительно не пострадают.
Закон предугадывает и дополнительное вознаграждение арбитражного управляющего в размере 2% выручки от реализации имущества должника, также поступивших в итоге взыскания дебиторской задолженности либо оспаривания сделок средств, или от суммы довольных требований кредиторов (п. Семнадцать ст. 20.6 закона о банкротстве). Но это вознаграждение довольно сказочное и ничем не гарантировано.
Таким макаром, при отсутствии дополнительного финансирования банкротство людей становится для арбитражных управляющим мероприятием убыточным, а вхождение в функцию банкротства неведомого заблаговременно должника – делом очень рискованным.
Благо, вхождение в функцию – право, а не обязанность арбитражного управляющего, в отличие от адвокатов по предназначению. Так что гражданину управляющий вначале ничего не должен.
В целом эта ситуация имеет обычное решение в рамках действующего законодательства. Пункт 5 ст. 20.6 закона о банкротстве предугадывает возможность роста суммы вознаграждения арбитражного управляющего по решению суда зависимо от объема и трудности выполняемой им работы, а контракт оказания юридических услуг с исполнением в пользу должника может заключить и оплатить хоть какое третье лицо. Естественно, адекватный трудозатратам и рискам размер вознаграждения значительно отличается от установленных в законе сумм. Считаю, что за 10 тыс. руб. можно отыскать только самых "безобразных и хилых" арбитражных управляющих, о качестве труда которых можно гласить только либо отлично, либо ничего.