Певица и бизнес-леди Лина Милович, юрист Александр Добровинский и психолог, коуч Александр Кичаев рассуждают о том, принципиально ли стремиться во всем быть первым, и всегда ли фуррор достигается в жесткой борьбе за место под солнцем.
Александр Кичаев— Психолог: Тема нашего разговора — «Быть первым». Время от времени люди ставят символ равенства меж понятиями «быть успешным» и «быть первым». Если ты не 1-ый, не «самый-самый» — ты не успешен. На ваш взор, это справедливое суждение? И как вы думаете, это необходимо в принципе — стремиться быть первым?
Александр: Вы понимаете, никогда не думал над этим. Раздача номеров меня никогда не заинтересовывала, мне это не характерно. Я лицезрел вокруг себя фаворитов — непременно, они есть. Я считаю, что это быстрее от бога — дано либо не дано. Можно ведь этого желать, но никогда не достигнуть.
Лина: А я думаю, что это какая-то био особенность. У животных принято лидерство. Для того чтоб выжить, нужно владеть определенными качествами. И индивиды, которые желают эту выживаемость повысить, пользуются своими способностями, которые в их природа заложила. У меня всегда выходило, что я ни с кем не соревновалась. Особенность меня завлекает существенно больше, чем роль в соревнованиях.
Александр: Что такое «быть первым»? Тяжело сказать. Это исключительно в спорте бывают моменты. Я вообщем считаю, что не бывает «номера 1» как такого — это все преходяще. Меня всегда заинтересовывало другое — отлично себя ощущать, делая то, что доставляет для тебя наслаждение, и больше полностью ничего. Если тызанимаешься тем, что для тебя нравится, если ты ловишь от этого кайф — полностью в хоть какой области, тогда ты с наслаждением ходишь на работу, общаешься с людьми, занимаешься спортом, поешь и т.д.. Тогда и, делая то, что для тебя нравится, ты можешь чего-то достигнуть. А 1-ый ты, 2-ой, 27-й, 35-й — это полностью не принципиально.
Лина: Согласна на 100 %. Подписываюсь под каждым словом.
Александр: Все, что я делаю, я делаю для того, чтоб получать наслаждение. Если б я работал и не получал наслаждение, то я бы не работал там, где я работаю. И не собирал бы коллекции. И не встречался бы с дамами. И не ездил бы отдыхать туда, куда я езжу. Я с юношества стараюсь так жить.
Психолог: Коллекционирование вам — это хобби?

Александр: Я считаю, что я — проф собиратель. Я, если честно, и не знаю, что у меня хобби — быть адвокатом либо собирателем. Да это и не имеет существенного значения. А быть папой — это хобби либо профессия? Тоже не могу сказать.
Психолог: Но для вас доставляет наслаждение им быть?
Александр: Мне доставляет наслаждение к тому же преподавать. Совсем не профессия, но я люблю разъяснять. Если вы назовете профессией то, что приносит средства, это отдельная тема. Про это можно гласить. А быть папой… Профессия отца средств не приносит, но наслаждение доставляет.
Психолог: Вы так же воспитываете собственных деток — чтоб они получали наслаждение от того, что делают? Либо вы им прививаете какие-то лидерские свойства, чтоб они стремились стать наилучшими, первыми?
Александр: Я ничего им не прививаю. Та часть жизни, что я уже прожил, которая сзади (надеюсь, малая) — она была увлекательной, насыщенной всякими всякостями. И я желал бы, как и хоть какой отец, чтоб мои малыши прожили жизнь и тоже получили наслаждение. Потому я, быстрее, их к этому веду. В 2-ух словах: я пробую их обучить, чтоб они жили отлично, получая удовольствие от того, что они делают — тогда они, естественно, преуспеют в собственных начинаниях, не доставляя неудовольствия другим. Это принципиально.
Психолог: Лина, вы — певица и занимаетесь делом. Что вам хобби, что работа?
Лина: Ни то, ни другое — не хобби и не работа. И то и это — жизнь все-же.Кстати, не люблю слово «бизнес». оно, мне кажется, малость суховатое и нивелирующее. Я бы произнесла: я хожу на работу. Так как я там делаю то, что мне любопытно.
Психолог: Другими словами тоже наслаждение получаете?
Лина: Естественно. У человека есть толика определенной необходимости проявлять себя и зарабатывать средства. И быть независящим, мне кажется, для человека принципиально. Я избрала для себя стезю, которая, непременно, мне очень увлекательна. Потому я не могу сказать, хобби это либо что-то другое.
Психолог: Это вы на данный момент про музыку?

Лина: Нет, это я про работу. А музыка — это большущее наслаждение, которое приносит свои дивиденды. Музыка — это производная от меня. Я композитор и создатель стихов — я пишу музыку и пою.
Психолог: А ваша музыкальная деятельность успешна, если рассматривать ее исходя из убеждений бизнеса? она выгодна?
Лина: Когда как. Время от времени издержек больше, а время от времени есть приход, который их покрывает. Тут я более независима, чем артисты, которые занимаются только этим, так как я еще делом занимаюсь. Им я занимаюсь деньком, а вечерком — музыкой.
Психолог: И швец, и жнец. Один из основоположников МхАТа — Станиславский занимался делом, и все же он воплотил себя в искусстве. Эта модель отношений меж 2-мя ипостасями профессиональной личности припоминает вашу, либо у вас другая история?
Лина: Я, Милович, сама по для себя личность, у которой есть различные ипостаси. Какой-то из них является музыкальная, через которую я себя выражаю. Я предполагаю, что есть две части меня — такое раздвоение на две личности, которые работают время от времени совместно, время от времени порознь. Слава богу, что та часть, которая работает на работе, очень отлично обеспечивает менеджерскую составляющую моей музыкальной деятельности и позволяет осознавать, куда идти, в каком направлении. В работе принципиально осознавать направление, тенденции.
Психолог: Согласен. «Никакой ветер не будет попутным, если не знаешь, куда плыть». А что, на ваш взор, еще не изготовлено? Есть мечта, которую предстоит воплотить?
Лина: Сильно много! Можно сказать, что я к тому же не начинала.
Психолог: Что? Самое-самое?
Лина: Я еще не начинала ту концертную деятельность, которая сейчас доставила бы мне наслаждение. Я говорю не о масштабе аудитории, не о количестве людей, а о той концертной деятельности, которая бы мне нравилась, о качестве моей программки. Другая музыка, по-другому изготовлено, другая я.
Психолог: Это вам на данный момент самая важная цель?

Лина: Для меня самая важная цель, чтоб сделать программку, которая понравится мне сегодняшней.
Психолог: А чтоб песни стали хитами?
Лина: Песни становятся хитами сами.
Психолог: Но время от времени для этого необходимо приложить усилия.
Лина: Нет. Вы понимаете, я была поражена — не так давно фигуристы катались под мою музыку, я даже не знала об этом. Мне друзья сказали. Я посиживала в театре, мне стало приходить дикое количество писем… оказывается, все приличные люди моего круга в прайм-тайм глядят «ледниковый период» на Первом канале. И, оказывается, там катаются под мою песню «летать», которая мне, конечно, очень нравится. Не много того, фигуристы фактически инсценировали слова песни — они гласили, что попробуют этот полет передать. И они выиграли! Я считаю, что это очень круто. Мне было приятно. Для меня это оценка. Мастера всегда берут ту песню, которая покажет их в самом наилучшем свете. Потому не нужно делать усилий — если вещь настоящая, она пробьется.
Александр: Тут композитору и певцу, естественно, везет. А то скажешь мудрейшую идея, а ее здесь же украли. Слышишь позже от кого-либо другого и думаешь: вот скотина, повторяет за мной.
Лина: А у композитора все повторяют его музыку. Либо молвят, что он чью-то повторил. Это та еще история. Я к этому нормально отношусь.
Психолог: Лина, кто вам является «своей» аудиторией?
Лина: Все, кто ощущает. Мои песни рассчитаны на сегодня. Мне тяжело проталкивать свою музыку, я считаю. Средства здесь ни при чем, она просто необычная чуть-чуть. Я бы желала петь людям, которые могут и ощущать, и мыслить. Я бы желала петь умным людям. Не претендую на правду в последней инстанции, но мне кажется, что чувствующих побольше, чем думающих. Я всех собственных зрителей люблю. Очень. У меня колоссальный разброс в аудитории. Мои слушатели есть посреди малышей, взрослых, посреди пенсионеров, посреди молодежи… Мне пишут, звонят, приглашают в различные городка. Другое дело, что я не езжу в туры, не пою на заказных концертах.
Психолог: Из принципа?
Лина: Это не связано с идеологией. Нет времени. Пою, но очень выборочно. Я очень занята на собственной основной работе. Я же в партнерстве работаю, не одна — с людьми. Я не могу в тот момент, когда я нужна, сказать им, что у меня свои дела. По другому и они ко мне будут относиться так же.
Психолог: Александр, а кто ваши клиенты? Вы как-то их выбираете?
Александр: Все просто. 1-ое: никогда не возьмусь защищать педофила — из-за того, что у меня самого малыши. 2-ое: никогда и не за какие средства не возьмусь защищать гиблое дело.
Психолог: Чтобы ваша репутация не пострадала?
Александр: Да. И не берусь за дела, где нужен брокер, а не юрист. Мне нужна йога для мозга. Это самое увлекательное.
Психолог: Выигрывая дело, вы вольно либо невольно приобретаете противников в лице проигравшей стороны?
Александр: Я сталкивался с одним очень умным человеком, он в 10-ке «Форбс», против которого мне пришлось за других клиентов вести войну. Та сторона проиграла. И когда все помирились, все отлично стало, он подошел ко мне и произнес: «Мы окончили это дело, я тебя прошу, будь моим адвокатом».
Психолог: Читая материалы о вас, я лицезрел много злостных и нелестных реплик. Для вас клеят ярлычки «адвокат дьявола», «нерукопожатый адвокат» и тому схожее.
Александр: Это большой плюс. «Человек может все», — это Воланд… «Адвокат дьявола» — это большой комплимент, большего комплимента адвокату сделать нельзя. Но те, кто так пишет, это юридически девственные люди — они просто не понимают, о чем речь: кто таковой юрист беса? Бес, который на каком-то суде не может оградить себя сам?! он не может ничего сделать, приходит к адвокату и гласит: «Я бес, помоги мне». Человек креативнее беса! Какого разума! Выше этого комплимента нет. Люди, которые считают это оскорблением, по сути делают комплимент. А насчет «рукопожатого» — что еще остается людям, которые с треском проиграли процесс?
Лина: Я считаю, что если у нас возникает фигура, личность, которая приковывает к для себя внимание своим масштабом…
Психолог: …у неких это вызывает злость и раздражение.
Лина: …вызывает ужасную зависть и желание орать.
Александр: При этом всюду, во всех сферах.
Лина: Я сама это проходила — в определенный момент это неприятно, а позже это работает на тебя. Это пиар.
Александр:Золотые слова! Нет отвратительного пиара.
Психолог: Много ли для вас завидуют? И если да, то из-за чего?
Лина: Я стараюсь об этом не мыслить. Предполагаю, что да.
Психолог: Вы сталкивались с какими- нибудь происками, «подставами», интригами?
Лина: Я не достаточно с этим сталкиваюсь. Потому что я индивидуалистка, то по способности стараюсь посиживать в башне из слоновой кости, честно говоря. Чтоб как-то сохранить свое место.
Психолог: Александр, а если гласить о ваших планах, проектах?
Александр: Много — я даже не могу всего перечислить. Они каждый денек появляются.
Психолог: А что-то самое важное есть?
Александр: Такового нет. Не знаю… У меня была мечта, она упала, слава богу!
Психолог: А что это?
Александр: Уйти на пенсию. Я трижды уходил — последний раз твердо ушел.
Психолог: Дела не отпустили?
Александр: Через месяц я желал повеситься. Скучновато безрассудно.
Психолог: И даже коллекционирование не посодействовало?
Александр: Я взял клюшки, которые обожаю, задумывался, что на данный момент поеду, буду играть в гольф, читать… Взял клюшки — и запустил их так далековато! Возвратился в кабинет, пришла секретарша с неплохой фигурой, принесла кофе, газету… Позже начали приходить клиенты, звонки, я начал куда-то опаздывать, пробки, тусовки — и все началось по новейшей.
Лина: Было надо в отпуск сходить впору. Это просто неорганизованность!
Психолог: Как вы оцениваете роль средств в вашей жизни? Средства «не пахнут» вам?
Александр: Пахнут. Никогда не было, чтоб я зарабатывал средства незаконным методом, потому они всегда пахнут полностью благопристойно. То, что я делаю — в хоть какой стране, где бы я ни жил, было в согласовании с законом. Средства — это система обмена. Когда их становится больше, у тебя есть больше способности выяснить, прочитать, поглядеть, получить наслаждение, сделать массу вещей. Не плохих, хороших — зависимо от тебя. Потому это, естественно, какая-то степень свободы, непременно. Я не считаю, что человек не должен стремиться быть богатым. Так как стремиться быть богатым — это отлично. отлично жить отлично. Тот, кто произнесет, что счастье — в бедности, пусть там и остается. Так как онврет.
Лина: Я очень почтительно отношусь к деньгам. Это вправду эквивалент. К деньгам нельзя относиться как к некий субстанции, она выдумана для того, чтоб иметь какие-то способности. Их можно поменять на все что угодно, то, что для тебя необходимо. К кому они попадают, тем они и становятся. Кто-то, меж иным, их продувает в секунду, они для него ничто.
Психолог: А вам?
Лина: Для меня это тоже свобода. очень обыкновенные вещи — мне кажется, здесь не надо мудрствовать. При помощи средств можно приобрести прекрасную одежку. Я — дама, люблю прекрасную одежку, прически делать у не плохих мастеров, люблю глядеть на что-то прекрасное. Я люблю для собственного творчества брать не плохое оборудование, чтоб моя музыка прекрасно звучала.
Психолог: Александр, вы о кое-чем в собственной жизни жалеете? Что-то желали бы переработать?
Александр: Не знаю, никогда не думал. Я могу именовать время, в каком желал бы пожить — в 20-х–30-х годах. Мне очень интересует период меж 2-мя войнами, во всем — культурном, человеческом…
Психолог: А в какой стране?
Александр: Берлин, Париж, чуть-чуть New-york…
Психолог: В период Величавой депрессии?
Александр: Да, хотелось бы поглядеть, что там творилось в то время. И чуть-чуть хотелось бы пожить в 50-х тоже.Психолог: Лина, а у вас есть то, о чем вы жалеете?
Лина: Я жалею о том, что я свою бабушку не расспросила о том, как они жили.
Психолог: Ушла целая история рода, да?
Лина: Почти все ушло из того, что мне на данный момент любопытно. Потому на данный момент я пристаю к маме: что у их было, как… желаю осознать бабушкину жизнь. Естественно, я жалею о том, что бабушки не стало, и я многого не выяснила.
Психолог: Скажите, а у вас есть герои, которые кое-чем на вас похожи — своими историями, свойствами, целями? В мифологии, литературе, кино?
Александр: У меня есть Два персонажа, которые мне нравятся и всегда увлекательны. один измышленный — Эркюль Пуаро, а 2-ой реальный — Уинстон Черчилль. Я не могу сказать, что они на меня похожи, просто они мне милы очень. В том, что они делали, как жили…
Лина: Всегда мачалась отсутствием кумиров. Есть люди, которые мне увлекательны собственной судьбой. Это другое. Представим, меня интересует судьба лилии Брик. Мне увлекательна эта дама. Мэрилин Монро — она мне тоже очень увлекательна. Повсевременно изменяется о ней представление в обществе. То она глупышка и кросотка, то она представляется как одухотворенная дама, интересующаяся литературой.
Александр: Вы, понимаете, дали! Два таких секс-магнита!
Лина: Сексуальность, я считаю, колоссальная вещь. Это, снова же, жизненнаясила…
Психолог: Давайте подытожим. Вы оба не стремитесь быть первыми — и все же вы достигнули фуррора. Можно именовать вас баловнями судьбы?
Лина: Меня — да, мне везет очень. Я не могу сказать, что мне просто живется, но что-то меня сберегает, что-то дает способности. Предки меня родили таковой, какая я есть, и вокруг меня все складывается успешно, слава богу. Естественно, бывают всякие противные вещи — наверняка, они мне зачем-то даны, тоже с почтением к этому отношусь. Там, наверняка, считают, что это тренажер актуальный.
Психолог: Александр, а вы баловень судьбы?
Лина: На мой взор, да!
Александр: Моя супруга, с которой мы родились на примыкающих улицах и выросли в одном саду, очень отлично произнесла в один прекрасный момент: «Александр Андреевич вырос и стал таким, каким он желал быть с детства». Что этому содействовало? Я просто не желал заниматься тем, что мне мешало. Но когда приходилось заниматься кое-чем, что кажется сейчас неинтересным и даже мерзким, я для себя гласил: зачем я это делаю? Я это делаю для того, чтоб вот в предстоящем получить это. И от этого я получал наслаждение. Самая мерзкая работа, которая только существует на свете — нью-йоркский таксист. Я был нью-йоркским таксистом. Это было очень издавна, конец 70-х — начало 80-х. Мне было надо платить за учебу, как-то жить, потому в пятницу, субботу и воскресенье я водил такси, за Три денька я зарабатывал средства, которых мне хватало, чтоб прожить неделю, сходить в кино, пригласить даму… И невзирая на то, что там был кошмар вокруг, я получал наслаждение. Да, наверняка, мне и везло, и была какая-то цель в жизни. И ошибок было много — но кто их не делает? Все познается в сопоставлении. Чтоб сказать, баловень — не баловень, ты должен сопоставить себя с кем-то. Вот красавчик всех времен и народов Ален Делон… Я — не Ален Делон. Это что означает: он — баловень, а я — нет? Но с другой стороны, я вырос в восхитительной семье, я всю жизнь занимаюсь тем, что мне нравится. Делаю что желаю, езжу куда желаю, танцую с кем желаю… Наверняка, тогда да. Если ассоциировать с огромным количеством населения земного шара, то полностью баловень, а если с отрядом «форбсанутых», наверняка, нет — хотя мне это совсем не мешает.