Значимость научного отражения психологической организации неописуемо принципиальна на институциональном уровне конкретно по той причине, что открывает нам сущность развития живых систем, где главным механизмом развития является конфликт.
На самом деле, человек сам определяет себе, каким конкретно качеством, формой, силой и нравом будет выражаться этот конфликт, при том обстоятельстве, что избежать сам принцип развития может быть только при единственном выборе, который выражает устремление системы к полному отчуждению от сущности механизма развития живых систем, т.е., от конфликта как такого.
Потому что принцип развития основан на базисном противоречии и выраженном отношении сил с обратными качествами, которые на самом деле задерживают целостность системы, то как следует, утрачивая "гравитационное" ядро системы, структура окружающая конфликтное ядро, стремится к распаду.
Представим, что мы двигаемся на машине с большой скоростью. Но, в определённый момент у неё вполне отключается система питания, которая приводит её в движение. Некое время движение будет сохраняться за счёт сочетания сил, которые выражают физические законы меж машиной и наружной средой.
Если представить наблюдающего, у которого будет разорвано в восприятии отношение этих сил, то он сделает безизбежно вывод о том, что автомобиль двигается сам до того времени, пока не возникнет неодолимое препятствие либо затухание его инерции логически не приведёт к неминуемой остановке.
Другой пример, но в целом похожий с первым, можно было бы представить в отношении оператуарного мышления, где полностью новый автомобиль был бы лишен собственного аккума, как следует, только смотрелся бы новым. Но, не способен был бы выражать собственной основной функции.
Таким макаром при оператуарном мышлении может совсем не быть ни каких соматических реакций организма, он как новый автомобиль, но не в состоянии выражать основную психологическую функцию — мышление. Движение такового объекта будет определено только тем отношением наружных сил и тех параметров, которые опираются на филогенетический итог, как если б на объект повлияли вначале наружные силы, определив для него направление и цель, а потом были "отключены", создав иллюзию связи, для постороннего наблюдающего, потому что объект двигается сам, пока его двигают остаточные силы.
Безизбежно неверный вывод постороннего наблюдающего будет в том, что он припишет самому объекту те силы и их характеристики, источник которых по сути не сам наблюдаемый объект.

Если мышление человека отражается в системе, которую можно было бы обрисовать как уравнение с неведомым, где решением является удаление самого неведомого, то как мы осознаем, эта уловка ни чем нам не помогает при достижении верного ответа с учётом целостности самого уравнения с неведомым.
Быстрее, это возвращает нас к книжке Эриха Форма с заголовком "Бегство от свободы", в каком Фромм описывал модель людского поведения, как такое, которое устремлено не к ответам о смысле жизни, а напротив. Конкретно по этой причине, утверждение другого учёного, К. Юнга, который писал: — "Отсутствие смысла в жизни играет критичную роль в этиологии невроза. В конечном счете невроз следует осознавать как страдание души, не находящей собственного смысла… Около трети моих случаев – это страдание не от какого-то клинически определимого невроза, а от бессмысленности и бесцельности своей жизни."
Я бы произнес, что на самом деле, мы имеем дело с некоторой глобальной неувязкой, на уровне "парадигмы", снутри которой выстраиваем систематизацию и специализацию отношений тех сил, которые её представляют почаще, как вещь внутри себя, без дела к тому, что приводит к ответу о принципе системного взаимодействия.
В данном случае, мы имеем дело с "калейдоскопической" ситуацией, где может быть только повышение некоторого количества взглядов, углов и точек зрения, которые не выходят за границы дела самого изучаемого объекта. Находясь снутри его собственного информационного поля и им определяемые как следствие, изменяясь, они только оказывают влияние на количественный фактор диалектического развития, потому что эти конфигурации выражают едва рост самого объекта, находящегося в состоянии, аналогичному к первичному нарциссизму.
Это можно представить, как деление клеток объекта, который ещё не достигнул того состояния, при котором он мог бы быть нареченным.
Когда мы смотрим на развитие людского зародыша, то мы вроде бы читаем все те эволюционные наименования объектов, которые он собой выражает в этом развитии, и которые были его своими прошлыми конечными формами.
Единственной возможностью для развития систем является способность её внутренних компонент к установлению таких связей которые не только лишь не нарушают развивающиеся характеристики других, но напротив, направляют все силы на повышение таких объектов, которые бы от их самих были отличны.
Это выражается конкретно потому что мы лицезреем деление клеточки, где с одной стороны все её составляющие связаны, но в то же самое время разбиты персональными составляющими.
На уровне психологических процессов это означало бы способность выдерживать то напряжение, которое безизбежно появляется, как представление о Я и не-Я объектах.
Не-Я объект в той системе, которую мы моделируем нашим представлением о действительности на соц уровне, безизбежно воспринимается психологической системой, как возможная угроза жизни собственному существованию. И конкретно так принимает Эго-концепция хоть какой другой объект, который не является частью собственного Я. Как следует, вроде бы человек правильно не выстраивал внутренние системы отношений и связей, они всегда находятся под приматом сил, которые эти связи стремятся порвать, делая их неуравновешенными.

В таковой модели, к примеру, рвение к власти будет определяться конкретно той опасностью от других объектов, которые нужно держать под контролем Если они осознаются как контролируемые, то напряжение опасности спадает. Если чувство контроля исчезает, то соответственно, психологический аппарат испытывает растущее напряжение, растущую динамическую фрустрацию, где сам себя обрисовать может только через проекции в отношении к наружным объектам, которые становятся для него нападающими и преследующими. На самом деле дела, модель Мелани Кляйн в отношении шизо параноидной позиции и депрессивной позиции малыша, в точности обрисовывает так же и то, что выражается и уровнем общественного взаимодействия, в каком группа представляет из себя единицу. Тут мы находимся на уровне группового динамического взаимодействия, где отдельная группа конкретно так и представлена, как самостоятельная единица, входящая в конфликт с другими группами.
Вытеснение работает по принципу, где заместо хорошего результата, сознание интегрирует, равно, теснит, и то, что таким не будет то есть плохой, ложно-положительный опыт. Схожее вытеснение работает примерно потому что отношение сексапильного акта меж мужиком и дамой с их общего устремления к этому, к насилию, которое выражено оборотным.
Человек непременно может и делает это без какого или осознания происходящего — он преднамеренно насилует своё безотчетное, свою свою душу, удивляясь от того, что у него не остаётся ни какого желания к жизни в конечном итоге.
На самом деле, его и виноватым то в этом нереально именовать до того времени, пока он не осознаёт собственных действий. Но, понимание этого безизбежно, потому что психологическая целостность отражает и то, что наблюдается как поведение наружных объектов и их отношение.
И простите за выражение, затрахать до погибели собственные мозги, хоть и без представлений об этом, равнозначно тому, что бы следить внешнюю действительность, как стремящуюся к тотальному самоуничтожению. И последнее нереально не признать уже как случившийся факт.
То, что происходит в безотчетном и выражается в реальной структуре психологического аппарата как функция — уже вышло. И это значит, что в логическом развитии через объекты наружных отношений будет так же достигнуто, как эквивалентное выражение психологической функции. До того как с нами что-то случается в физической действительности, это уже случилось в психологической.
Утрата контроля в наблюдении за психологическими процессами значит утрату контроля над реальностью, чем бы это ни выражалось, какие бы системы при всем этом не использовались. Они являются только "клоном", делением, дефрагментацией, всё той же инфы и её собственных параметров и свойств, что лишает саму природу её основной цели — рвение к большему обилию, находясь при всем этом под приматом гомеостаза.
Конкретно по этой причине, почетаемы Дмитрий Быков и гласит: — По мне, чем разнообразнее, тем лучше.
Потому что слова человека являются психологическим представителями, репрезентантами, то они всегда отражают ту систему, которую представляют. И в этом смысле можно сказать, что эти слова выражают быстрее не какое-то личное отношение, а то, которое находится во связи с окружающей реальностью, которая таким макаром и тестируется психологическим аппаратом, выводя его за границы личной, системно-социальной парадигмы, как единицы.
Схожее мышление уже не выражает характеристики объекта, как вещь внутри себя, а имеет представление о другом, как об объекте, который становится целью внимания, а не тем, что нападает и преследует.

Словом, выражает депрессивную позицию по Мелани Кляйн.
Я, к примеру, вижу любовь Александра Ройтмана к группам, как чёткое и стойкое чувство жизни, основанием которому служит разумеется то, что можно было бы выразить, как осознание смысла и его присутствия в душе этого человека.
Нереально его представить, как говорящего: — Дом, работа, дом, работа. Я утомился от всего и ни в чём не вижу смысла. Запутался.Ну, думаю, на этой неплохой нотке я и закончу сейчас свои философствования.