Воскресный сон — до обеда либо об одной принципиальной правде о менеджменте, открывшейся во сне.

Есть такая народная примета: если приснился сон с субботы на воскресенье, то он или реализуется до воскресного обеда, или не реализуется вообщем. Вот и Николаю приснился странноватый сон, и проснувшись, он все пробовал разгадать смысл фантасмагорического сновидения.

А снилось вот что. Николай проводил совещание. Нужно увидеть, что совещания он проводил и наяву, в собственной реальной жизни, так как был обладателем так именуемого малого бизнеса. Малый-то он малый, но хлопот просит недюжинных, и Николая раздражало, когда он слышал либо прочитывал это выражение — «малый бизнес».

Николай сам управлял своим делом, и это, с одной стороны, ему нравилось, с другой, часто утомляло так, чего хотелось кинуть все к чертовой мамы. Управление — это такая штука, без которой нельзя, так как без него все начинает иди не так и скоро вообщем перестает идти.

По сути, управление сводилось к контролю — непопросту в британском языке слово «управление» именуется «control». Вот и Николаю приходилось повсевременно держать под контролем то, что делают работники, чтоб они работали, а не гоняли лентяя. Для этого приходилось и приходить пораньше, и поздно уходить с работы, ходить по рабочим местам и практически «стоять над душой» каждого работника.

Вот и совещания Николай стал проводить, чтоб контролировать все, что происходит в фирме. Попалась на глаза какая-то статья в Вебе, в какой совещание расписывалось, как «манна небесная» и эликсир от всех заболеваний менеджмента. Николай решил испытать, и стал проводить совещания — редко, чтоб не растрачивать на их очень много времени, так как в других статьях совещания бранились конкретно за то, что отымают время от работы.

Казалось, что Николай отыскал «золотую середину», когда и полезность есть от совещаний, и вреда малость. А полезность была. Во-1-х, работники как-то сходу подтянулись. Во-2-х, как работники стали слышать о результатах друг дружку, сразу в очах появился огонек соревнования. В-3-х, результаты работы стали расти.

Одако один вопрос не давал Николаю покоя. Если он нанимает работников, чтоб они работали, то тот час, что они проводят на совещании, потрачен не на работу, а означает, за этот самый час ничего не заработано. Выходило, что Николай сам отымал этот непродуктивный час от производства. Естественно, совещания «приводили в чувство» работников, и они ленились меньше, пореже опаздывали, но что-то было не до конца логичным. Что-то не так.

Так оно и бывает, что ответы всегда на поверхности и от того не заметны, подобно тому, как в шпионских романах герои накрепко прячут что-то принципиальное на видном месте. Нередко ответ может придти во сне, как Дмитрию Ивановичу Менделееву, когда тот задремал в поезде. Николай тоже увидел сон, и не мог избавиться от наваждения, что во сне он получил ответ на некий принципиальный себе вопрос.

Снилось ему, что он проводит совещание — обыденное каждомесячное совещание… со своим организмом. Справа от него за столом посиживал мозг, который всегда недовольно морщился на совещаниях на каждое управленческое решение Николая. Перед столом на стульях посиживали органы — сердечко, печень, желудок и парочками легкие, почки, миндалины и остальные. Николая всегда это забавляло: кто-то трудится в одиночку, кто-то бригадами, но в целом выходит слаженная работа, и он в этой гармонии главный.

И вот, в самый разгар горделивого созерцания рукотворной гармонии, когда в процессе обычного заслушивания органов, почки вяло препирались с мочевым пузырем, мозг в очередной раз неприятно поморщился и спросил:

  • Ты и по правде веришь в то, что видишь?
  • В каком смысле?, — растерялся Николай.
  • В таком смысле, что этого не может быть, — с унынием взрослого, объясняющего обыкновенные вещи ребенку, вздохнув и сморщившись, ответил мозг.
  • А кого же я на данный момент вижу, кого заслушиваю?, — не сдавался Николай.
  • Видишь то, что я для тебя рисую. Видишь то, что хочешь узреть. Тут никого нет, даже меня. Все на рабочих местах. Работают, и слава Богу, ты не можешь вмешаться в работу, — мозг вновь поморщился, и из морщин сложилось подобие саркастической ухмылки.
  • Как они все работают без управления?, — спросил с удивлением Николай.
  • До боли просто. У каждого есть интегрированная программка работы, — растолковал мозг.
  • А какже они работают вкупе, откуда знают друг о друге? Я же лицезрел, как почки спорили с пузырем, — не терял надежды отстоять свое Николай.
  • Для согласования есть я — мозг. Точнее общие для всех программки во мне. Я смотрю за общим состоянием организма по нервишкам и по ним же подаю команды. Это тоже программки — мыслить не надо, — мозг поморщился, как будто недоуменно пожал плечами.
  • Ну, а я-то для чего нужен? И вообщем, кто я тогда таковой?, — Николай растерялся совсем.
  • Я не знаю… Мне не дано знать. Но похоже, что это я тебя породил, и поэтому мы можем разговаривать. У нас с тобой сложные дела. Я должен делать твои приказы, и выполняю, если смогу. Ты же такового время от времени накомандуешь! Отлично, что всепостоянство — не твоя соответствующая черта. В большинстве случаев от твоих команд одни только убытки. Все эти твои опыты над организмом ради подтверждения собственной власти всем нам выходят боком…, — мозг на минутку замолчал, и по его поверхности пробежали морщины, как будто он ощупывал себя. — Вот для чего ты вчера напился? Каждое такое возлияние, аукается мне милллионами погибших нейронов. Сон нарушен. Снится всякая чушь…

Николай вдруг как будто понял себя во сне. Да ведь это всего-лишь сон! Ему стало легче. Ведь приснится же такое! Но сон оставался сном, и перед ним все также морщился мозг.

Николай даже повеселел — по сути ничего этого нет, и разговор с мозгом, вселяющий какое-то тревожное беспокойство, оказался на самом деле просто сном. А ведь и по правде забеспокоился, было. Появилось чувство, что все идет не потому что нужно, и что верный метод действий другой. Осталось мало, и он догадается, прозреет, усвоит.

  • Так для чего я нужен, если от меня одни убытки? Природа не держит того, кто ей не нужен, — Николай даже ошеломился от того, как точно он выстроил собственный вопрос мозгу.
  • Ты не поверишь, но просто для нарушения программ. Не знаю, кто тебя сделал, но точно сделал, как нарушителя, идущего против Природы. Бывают случаи, когда программки проигрывают, к примеру, когда что-то меняется во наружной среде, и пригодится время, чтоб сделать новые программки, которые будут выигрывать. За этот период времени огромное количество особей погибнет. Ты же нарушаешь программку, и хрен знает, откуда ты знаешь, что она должна быть нарушена, но с твоим возникновением статистика выживания людской популяции взлетела по экспоненте, навечно оставив сзади характеристики выживания всех других животных…, — морщины мозга застыли бездвижно, как будто он задумался.

Николай испытал какое-то знакомое облегчение, как будто услышал от матери доказательство на вопрос типа «Мама, а я сильный?». С этим по-детски блаженным чувством он пробудился. Голова немножко побаливала, может быть, от выпитого намедни коньяка. Сон еще стоял в его голове последней фразой мозга, и в ней была какая-то верная и приятная идея. Но какая?

В размышлениях об этом необычном сне Николай провел время до обеда, вспомнив только раз поговорку: «Воскресный сон — до обеда!». Он делал то одно, то другое. Мемуары о сновидении равномерно затухли — права поговорка! Перед обедом, за которым он собирался махнуть рюмочку для аппетита, он вдруг опять вспомнил о разговоре с мозгом, и то с чего этот разговор начался — совещание. Николай вспомнил о менеджменте, и, как будто ведомый ногами, подошел к книжной полке, на которой стоял томик Акоффа «О менеджменте». Руки, тоже руководимые, сняли книгу с полки и раскрыли ее перед очами, которые, как будто, знали, что находить, сходу впились в текст, из которого Николай вызнал…

Трудовой коллектив — не организм. Мыслить так — ошибка. Рассчитывать на установку в головах работников программ работы нельзя. Они — не безропотные органы. С ними необходимо договариваться, выходя из переговоров к взаимовыгодным решениям. В этом смысле каждый работодатель — всего-лишь клиент труда работника, их дела сущность обмен.

Вот оно что!, — озарило Николая. — Вот в чем смысл сна! Оказывается, совещания необходимы, но не просто для сбора инфы о положении дел и раздачи указаний, как это делает мозг, а для согласований, утряски, споров и переговоров. Похоже, что совещания необходимо проводить чаще, как об этом и писал тот странноватый создатель, статья которого принудила Николая испытать совещания на практике.

Осталось только обусловиться, как нередко проводить совещания. В момент этой мысли, как будто кто-то зашевелился, и Николаю пришел ответ на вопрос. Рабочий цикл не делится на месяцы. Он делится на недели — от выходных до выходных. Означает, совещания необходимо проводить раз в неделю.

Николаю это понравилось, так как было похоже на игру — задаешь кому-то вопрос, получаешь от кого-либо ответ. Он продолжил, спросив, как будто отдав команду: «А когда? Сначала либо в конце недели?». Кто-то пошевелив кое-чем ответил: «В начале лучше. За выходные у работников проявятся противоречия и появятся вопросы к для тебя. Вот и обсуди все это в пн на совещании!».

«Ух ты!», — восхитился Николай и продолжил игру.

  • Как быть с тем, что совещания отымают время от работы?, — задал Николай вопрос с чувством владельца положения.
  • Это стоит того!, — прозвучал ответ, и что-то опять зашевелилось, — можешь проводить совещания до работы либо после работы, только будет честно, если ты договоришься об этом с работниками, а может, и будешь им за это доплачивать, как за сверхурочные. Это стоит того!

— Вот это да! Какое обычное и роскошное решение!, — Николай вновь испытал восхищение… и пробудился. Похоже, он задремал после обеда, и все же пропустил рюмочку, судя по привкусу во рту. Неясно, сработала поговорка либо нет? Одно было понятно, и поэтому приятно — Николай получил ответ на вопрос. Сейчас он будет управлять по-другому. Сладкое предвкушение разлилось, заполняя его.

Следуя кличу, Николай налил рюмку коньяку и испил в благодарность за полезное познание. Кто-то обреченно поморщился в ответ…

Воскресный денек подходил к концу недели.

Вечерком Николай испил еще коньяку. Кто-то снова с безнадежностью поморщился. Алкоголь сделал свое дело — миллионы нейронов были убиты, ассоциации разрушены, идея рассеялась.

Днем Николай помнил только то, что ему приснился с субботы на воскресенье некий странноватый сон, смысла которого он так до обеда и не сообразил. Николай обреченно поехал в свою фирму держать под контролем подчиненных, чтоб они лучше работали…