Разумеется, есть некие точки невозвращения. И есть то, что именуется, врождёнными свойствами либо качествами. В первом случае, разумеется нереально поменять человека без, как минимум 2-ух составляющих, одно из которых, его собственное признание того, что внутри себя самом что-то нужно поменять и то, что было бы выражено дефицитностью внутренних ресурсов.
Что бы показать, как трудно решить простой вопрос, а иногда даже и нереально, возьмём ситуацию сотрудничества 2-ух людей.
Итак, начиная собственный контракт с кем-то, нужно чётко осознавать, что решением постоянно является обоесторонний компромисс, итогом которого будет деяния обеих сторон в отношении заслуги цели.Но нередко таковой контракт нереально едва по той причине, что одна из сторон представляет компромисс, как право предлагать собственный свой сценарий поведения игры для обоих партнёров.Например — нужно разрешить конфликт.
Стороны встречаются и начинают диалог. Одна сторона предлагает сценарий, по которому конфигурации в поведении касаются только стороны партнёра, которая ставится в зависимость от этого сценария. Другими словами: — если ты будешь вести себя потому что я желаю, то я буду вести себя так и так. Если сценарий не устраивает другую сторону, а он всегда не устраивает, так как из него исключена инициатива другого, то соответственно отвергается. Дальше следует встречное предложение идентичной конструкции при пробы выработать общую стратегию поведения и естественным образом, так же отвергается. Дальше стороны продолжают действовать по тем независящим сценариям, которые непременно близки им самим до того времени, пока конфликт не добивается пика и ситуация не взрывается, потому что договорённость не достигнута.
Но, я желаю сказать сначала о том, что наше поведение обосновано тем, что является опорой — конструкцией нашего психологического аппарата. А поэтому, нас не очень интересует, какие конкретно препятствия лицезреют себе стороны конфликта, приписываемые оптимальным мышлением, потому что они по существу собственной целью имеют только одно — защитить собственный свой сценарий поведения в достижении цели. И если мы бы их воспринимали во внимание, то рационализация бы увела нас так далековато в сторону, как конкретно то, что мы, обычно, не очень и помним после разрешения взрыва конфликта, с чего конкретно всё началось и что послужило поводом для взрывных действий. Обычно это какая-то мелочь, сущность который выражен "последней каплей терпения" в продолжительном процессе скопления сил и энергии для системного разрушения.
И поэтому, мы опять вернёмся к центральной нервной системе, чьё функционирование является отправной точкой для поведения.Начнём с важнейшего — жертва Я, а поточнее, его некоторой частью.Хоть какое желание других, в отношении нас самих, безизбежно привносит в психологическую конструкцию конфигурации.
С другой стороны — у субъекта повсевременно вырабатывается устойчивость в отношении достигнутого результата. Другими словами, когда от нас чего-то желают — это всегда конфликт Я, которое нарушается самим фактом того, что существует не считая моего собственного лучшего результата жизни и другие. Мы так и говорим — отстаньте от меня, не подходите ко мне, не трогайте меня больше, я больше этого не вынесу.
Но, если б мы не могли переносить совсем других людей, то даже самая обычная просьба от других, воспринималась бы в штыки и воинственно, требуя от нас брутальной защиты. Таким макаром мы можем гласить о некоторой психологической силе, которая позволяла бы нам выдерживать то напряжение, которое всегда рождается в момент хоть какого диалога.

Принципиально так же осознавать, что когда человек гласит: — Я этого не выдержу! — Он произносит совсем четкое слово — "ЭТО" Всё, что мы соотносим со словом "ЭТО" в этом случае, относится к своей части безотчетных процессов, которые стимулированы с одной стороны наружным объектом, а с другой стороны, своими внутренними психологическими процессами, всегда безотчетными процессами. И потому что опыт 1-го человека никогда не равен опыту другого, безизбежно появляется и психическое напряжение, которое и осознаётся субъектом, как нестерпимое. Потому что от него нереально убежать, то злость всегда проецируется на наружный объект, с которым происходит либо даже не происходит контакт.
Допустим, вас кто-то привел в ярость. Следствие — внутреннее психическое напряжение на грани выносимого. Вы вышли из дома и поехали на автомобиле. И здесь Вас кто-то подрезал. Это спровоцировало повышение внутреннего напряжения, которое уже стало нестерпимым. Что бы получить разрядку, есть три пути: психологический, моторный и соматический.
Описанная ситуация достаточно нередкое явление, а поэтому и выбор, обычно достаточно обычный при разрядке — это мат, брань, махание руками. Но, если мы прислушаемся к организму в этот момент, то так же ощутим и то, что нам неприятно, плохо ощущаем себя. Разрядка происходит обычно одномоментно и конкретно потому что организован наш психологический аппарат. А он организован всегда трудно и всегда разрядка психологического напряжения происходит по всем трём путям сразу. Но, с преобладанием на том либо ином выше обозначенном нюансе. Один психологический аппарат может быть организован так, что выносит огромное напряжение, но очень краткосрочно, разряжаясь при всем этом соматически, другой, не выносит и части того напряжения, который выносит в первом примере, но способен выносить это напряжение достаточно длительно используя при всем этом для разрядки психологический путь, как доминантный.
Кто-то эксплуатирует моторику, как метод разрядки. И всё это сформировывает наше поведение. Один человек не может совладать с потерей близкого, другой совладевает длительно и мучительно, 3-ий резвее первых 2-ух, и т.п.
Но в целом, сущность того, что я желал бы обрисовать, как модель взаимодействия 2-ух и поболее людей, базирована конечно, и сначала на том, как конкретно работает психологический аппарат того либо другого человека. И работает психика человека, прямо скажем, достаточно трудно. Но, не так, что бы это можно было бы не многим осознать в принципе. И приемущественно это безизбежно было бы понятно каждому, будь это познание частью задачки и цели хоть какого страны в его общем нужном наборе соц институтов. Как если б мы знали, что нам предстоит восхождение на высшую вертикальную гору, но решили бы, что обойдёмся без верёвок, карабинов и остального нужного снаряжения для таких походов. И уж вправду мысль необратимости видна на примере, как если б уже прыгнув с самолёта, от пролетающих мимо товарищей в первый раз узнали бы, что для схожих действий нужен парашют, потому что им уже известен тот неминуемый грустный опыт, когда кто-нибудь прыгал без него.
Выскажемся так, что не являясь частью муниципальных институтов, познания о законах собственного психологического функционирования, с каждым годом жизни субъекта, достаточно очень сокращаются, потому что общий совокупный итог его психики в целом складывается, как "устойчивая" модель. Другими словами он продолжает обдумывать свою способность в той либо другой степени к процессу выживания. И какой бы при всем этом ни был его личный итог, для него самого он самый наилучший уже так как он есть и он осознаёт себя имеющимся. Более того, самые большие травмы мы получаем конкретно в 1-ые годы жизни, которые вплетаются в судьбу формирования нашего психологического аппарата, не позволяя нередко ему никогда добиться полной возможной функциональности. И здесь я был должен бы непременно так же увидеть, что общая ситуация этого важного ресурса, может сделать в социальной системе прецедент массового нрава, что для самой системы будет отправной значащей нормы, как итог оборотной связи с реальностью. Другими словами субъект не сумеет понять, что с системой снутри которой он живёт, что-то не так. А итог массовой проекции, её суммы, уже будет следить общий итог, не как то, что со мной, государством, что-то не так, а с другими, странами, субъектами, что-то не так. И переубеждению схожее восприятие фактически не подлежит, потому что носит системный нрав, безизбежно параноидальный, ведь мир вокруг нас становится вроде бы преследующим.
Но, даже если подобные системные формирования нереально поменять, то постоянным остаётся то, что скопленный человеком опыт познаний, всё же станет используем при последующих попытках выживания, уже после тех неминуемый войн и потрясений, в каких проигрывают все, а фаворитов никогда по существу не могло быть, потому что и фавориты уже были побеждены временем и все погибли.
Но всё же ворачиваясь к обычному диалогу меж 2-мя людьми, желаю так же сказать, что в философском взоре Пятигорского, такового понятия, как диалог, совсем не существует хотя бы так как диалог — этот состояние целостности, когда два объекта растворены друг в друге до их единства. Другими словами, диалог — это связь. И я преднамеренно не говорю слово "любовь", потому что воспринимается оно еще более не совершенно точно и извращённо. Диалог — это всегда триада, триангуляция. Диалог — всегда история трёх. И в качестве третьего всегда то место, которое является всегда беспристрастным для тех, кто в нём учавствует.
В конструкции диалога могут быть более сложные формы, где в качестве 1-го, выступает группа, в качестве другого так же выступает группа. Но кто же тогда выступает в качестве третьего?
В качестве третьего всегда выступает цель жизни и существования. И в этой данности, этом положении, не может быть заложено то, что кто-то имеет большее либо наименьшее право на жизнь, чем другие, ведь начально, ни кто выбор для того, что бы жить не делал. Все мы тут уже оказались. Но неувязка наша в том, что этот 3-ий из нашего диалога пропал. Этот 3-ий делал роль связи меж объектами. Без связи нет диалога и быть не может. А поэтому и нереально условиться. Всегда одна из сторон вполне опровергает тот сценарий, который лишает её автоматом всякого представления о самой для себя, как о целостности. Другими словами, связь игралась роль контроля в организации объектов. Утратив её, объекты заполучили свойство самодостаточности с одной стороны, и утратили либо теряют способность к коммуникации, компромиссным решениям, с другой.

Когда человек преклонялся перед самой жизнью, его психологический акцент всегда падал на наблюдение её собственных законов, что сформировывало и внутренние объекты жизни, т.е. людей и их психологический аппарат. Но когда он переместил своё внимание с самой жизни на самого себя, действительность ушла на 2-ой план, освободив место новенькому качеству множественности, но, которая утеряла организационные базисные принципы. Человеку пришлось воссоздавать действительность таковой, какой он её осознавал. Но, вкупе с утратой базы, которая сформировывала его психику, он утратил и принципы этого формирования. Другими словами, создавая что-то своё, свои модели жизни, он всё в меньшей и меньшей степени смотрел на макет, на исходник, на природу, на науку, на небо. И если он утратил и небо над головой, то безизбежно утрачивает и нравственность.
Природа никогда не может быть понятой, а поэтому и психологическая структура развивалась, как что-то динамическое, что всегда осознавалось, как некоторый посыл к бесконечности, которая и вплетается гибко в архитектуру психологической конструкции, придавая ей людскую особенность, разумную особенность.
Но с течением времени мы стремились к абсолютному осознанию всего и вся. И этот призрак простоты абсолютного осознания, если кому и кажется пойманным, то вселяет кошмар в наш мир, обычно через геноцид одной части популяции над другой, 1-го человека над другим. Ведь нам всё ясно. И если всё ясно, то и нет места в моём предложении для вас, а в вашем предложении нет места для меня. И нет того места меж нами, через которое было бы может быть это осознание донести. Если становится понятно, что одна цивилизация лучше другой, одно решение лучше другого и это даже не повод для обсуждений. Вопрос ребром — либо так либо так. Неувязка политиков выражена конкретно системой и её институтами. К огорчению, современные компромиссы очень тяжелы, но сформированный психологический аппарат их просто не выдерживает. По существу — система таким макаром уничтожает себя, как неудачную попытку эволюции, что бы высвободить место другим. Война либо суицид — именуйте как желаете. Это одно и то же. Тот кто начинает войну и начинает её конкретно так как готов умереть и стремится к погибели.
Вернуть механизмы вероятного диалога и межсистемных коммуникаций не представляется мне задачей самой по для себя неосуществимой. Она полностью выполнима. Но для её реализации должно быть принципиальное условие — понимание факта того, что человеку не просто характерно ошибаться, а что только через ошибку и конфликт и может быть его развитие. А поэтому и всё психологическую архитектуру субъекта нужно выстраивать из числа тех предпосылок, что кроме других и самого себя, есть ещё и объект жизни, законов природы, физиологии, наук, которые основаны не на абстрактных предпосылках и отвлечённых теориях, а на исследовании самого переходного объекта. У психоаналитиков это безотчетное. У физиков — квантовая механика, у космологов — чёрные и белоснежные дыры.
У поэтов — любовь. И ведь любовь сейчас не абстрактное понятие, но сложное достаточно конкретное явление с своей функциональностью.
Сущность в том, что даже если современному человеку директивно дать аннотацию к поведению, типо его тем мотивируя, то столкнувшись скоро с внутренним конфликтом, который приведёт к разочарованию и кризису души, его уже поймет абсолютный распад и психологический нигилизм. А поэтому, всё больше конкретно соматических решений в психологическом функционировании. Другими словами всё больше люди хворают, всё почаще сходят сума. Всё больше деградируют. Всё больше самоубийств, аварий и травматизма. Изменяется цель поведения. Она принципно нацелена на деструктивную цель и с трудом переносит факт существования, т.е. тот принцип действительности, который вытеснен, как то, что нереально воспринять. Нет к этому ресурсов. Они истощились. У людей массовая депрессия.
А поэтому самые брутальные конкретно те, чьи убеждения основаны на абстрактных идеях. Нереально так очень веровать в абстрактную идею, когда у всей в руках компы. Когда весь космос как на ладошки при помощи телескопа Хабл.
Вопрос только в том, что конкретно должно произойти, что бы очнуться от сна и полного психологического паралича?
Полностью утратив всякое представление о том, что есть не считая собственных, потребности других людей, так же принципиальных для их, как и мои собственные для меня самого. Как отыскать внутри себя силы, которые сумеют терпеть весь тот кошмар, что творят те, с кем нужно отыскать компромиссное решение? И есть ли это силы в принципе? И почему было надо допускать вообщем такую ситуацию, разрешение которой становится фактически неосуществимым?
К огорчению, приходя к человеку с желанием условиться, мы приносим свои собственные интересы. Что бы мотивировать других в собственных собственных интересах, мы должны лишить их на сто процентов либо отчасти собственного Я. Сделать это может быть только создав условия, при которых даже и места у человека для развития собственного Я не будет. Собственные же предки начнут замещать личность ребёнка своими своими интересами. Либо даже интересами системы, потому что и своей личности у их уже нет. И они даже и знать не будут того, что творят.

Такие системы выстраивают неминуемую вертикаль, где все подчинены воле 1-го либо группы. Жесткие системы с директивным жестким верхом управления. Убери верх, упадет всё, потому что нет крепких других внутренних связей, ни соц, ни семейных, ни институциональных.
Одна прививка крещения чего стоила народу.
Почему-либо мы всё время находимся на уровне, когда познания не берёт сам познающий, а они в него вбиваются плетью, наказанием либо даже под опасностью погибели. По сути, мы находимся в неком смысле, в каком-то таком далёком прошедшем. И за историю накопилось столько бед, о которых не принято вспоминать и гласить, что то, что вышло в конечном итоге — стопроцентно отрезано от себя самого и расколото в себе самого на миллион частей.
С отвращением блякая на каждом шагу и фукая, мы с презрением и ненавистью смотрим друг на друга, готовые в всякую минутку порвать в клочья близкого. И естественно, что бы этого не сделать, мы объединимся под мыслью противников, с которыми естественно не можем условиться. Они ведь не внемлют нас и слышать не желают. А ведь мы им предлагали столько раз. А они презрительно отрешались.
И каково же решение? Точно! — так никому же не доставайся.И в пропасть эту мы будем падать без задержек и промедления. Так как все механизмы психологических защит разрушены и не функциональны.