«Arbeit macht frei» (труд высвобождает) — этот девиз висел над воротами концлагеря Освенцим, где роли были верно распределены: садисты и назначенные ими мазохисты. Декларировалось, что удел мазохистов — через истязающий труд очиститься и получить в заслугу свободу и, соответственно, наслаждение.
Мы не будем углубляться в данную тему, понятно, что это последнее проявление меркантильного насилия, переходящее в ликвидирование других. Но часто на форумах можно следить сопоставления кабинета либо производства с концлагерем. И хотя как правило это облекается в иронию (горькую либо злорадную), но вызвано все таки чувством своей униженной зависимости и незначительности. А главное, отсутствием наслаждения от работы.
«Труд сделал из мортышки человека, а из человека лошадь» — надпись в курилке 1-го из кабинетов.
Как вы думаете, кто почаще выигрывает переговоры, а кто находит оправдания своим проигрышам, и какие выгоды при всем этом получает проигравший?
Как реагирует мазохист на проигрыш? Жалеет себя, винит других, страдает и еще раз обосновывает для себя, что он — недостойный. А садист обычно злится на себя и на других, и извлекает уроки, чтоб в последующий раз выиграть.
Формой садизма на переговорах является и жесткий стиль, и иезуитские, нравоучительные пассажи, затянувшийся монолог в присутствии жертв-партнеров. В таких случаях я рекомендую «жертвам» отнестись к этому не как к мазохистическому отбыванию повинности, а к способности получить максимум инфы, чтоб найти сильные и слабенькие стороны его позиции, и расквитаться за свои мучения, — получив итоговый выигрыш в ситуации.
Представьте, что мазохисту-подчиненному начальник поставил задачку. И тот начинает с того, что проникается опаской по поводу соблюдения сроков, по поводу, может быть, ненадлежащего свойства собственной работы и т. п. Позже начинается планирование, определение критериев и встраивание в другие процессы. Но ужас не соответствовать ожиданиям управления с приближением момента правды все почаще дает о для себя знать и отвлекает энергию и время сотрудника на рефлексирование и дурные фантазии. Если он сделал работу плохо, то с осознанием и даже с ублажение примет оскорбительные отзывы шефа. И будет недоволен и встревожен, если репрессий не последует, ждя позднее чего-то еще больше страшного.А если все вышло отлично, и успел он впору, то все равно фуррор покажется незаслуженным и не прочувствованным. Или дело, если он, повсевременно перепроверяя и переделывая, притормаживал, запоздал и получил за это взбучку, но так как работа была изготовлена мастерски, то прямо за этим получил благодарность. И именно тогда тревожно-мнительный сотрудник-мазохист чувствует настоящее удовольствие от этой ситуации.
Страдание — это побуждение к деятельности.

Иммануил Кант
Подчиненный-садист, получив задание, обусловит «рабочих лошадок» и «козлов отпущения» (последних), — постарается перенести работу и ответственность на всех, кто рядом, включая самого начальника. Он может засыпать шефа массой вопросов и предложений либо претензий, вызывая у того стресс. В случае беды он переводит стрелки, втягивая в мазохистские жернова всех, кого может быть.
И если сотрудника-мазохиста труд еще более закрепощает, то сотрудника-садиста он — высвобождает.
Начальник-мазохист отличается жалостливостью и потому в его команде много лодырей-паразитов и манипуляторов-непрофессионалов, посреди которых преобладают садисты. Сотрудники-мазохисты обычно исполняют роль рабов на галерах и отдуваются (вкупе с начальником) за всех. Рабочие процессы там проходят в обстановке всеобщей скорби, уныния и пессимизма с постоянными истериками и покаяниями.
Почему начальники (и не только лишь) часто попадают в казалось бы, неуютные себе ситуации?
Увлекательное разъяснение этого парадокса можно отыскать у Бернарда Вербера в «Империи ангелов»:
«…В базе мазохизма лежит ужас болезненного действия. Человек испытывает ужас, так как не знает, когда наступит это испытание и как болезненным оно будет. Мазохист сообразил, что одним из средств борьбы со ужасом является провокация пугающего действия. Таким макаром, он знает хотя бы, когда и как это произойдет. Вызывая сам это событие, мазохист задумывается, что управляет собственной судьбой.Чем больше боли причиняет для себя мазохист, тем меньше он опасается жизни. Ведь он знает, что другие не сумеют причинить ему столько боли, сколько он причиняет сам для себя. Ему больше нечего страшиться, так как он сам собственный худший неприятель.
Этот контроль над собой позволяет ему потом легче держать под контролем других.Потому логично, что огромное число управляющих и вообщем людей, облеченных властью, в личной жизни проявляют более либо наименее выраженные мазохистские наклонности.
Но за все нужно платить. В силу того что мазохист связывает понятие мучения с понятием управления собственной судьбой, он становится антигедонистом. Он не желает больше никаких наслаждений, он только отыскивает новые, все более жесткие и болезненные тесты. Это может перевоплотиться в реальный наркотик…»
«Я – мазохист в работе!» — из интервью Миши Прохорова.

По Фрейду, мазохистская конверсия либо вторичный мазохизм — садизм, утративший собственный наружный объект, и потому направленный на себя самого.
Добавлю, что глубинный ужас можно сублимировать (конвертировать) в самоотречение, запрет, отрицание ужаса (оптимизм), вытеснение (игнорирование) и пр.
Как ни умопомрачительно, но мне встречаются почаще начальники-мазохисты, чем начальники-садисты. Почему, ведь садист стремится к контролю над жертвой, а других держать под контролем удобнее, чем себя?
Да просто в наше время относительной стабильности начальники-садисты не подымаются высоко по социальной лестнице, если только их деятельность не связана с работой силовых структур либо спецслужб. Неплохую карьеру начальнику-садисту обеспечивает системный кризис и публичные потрясения.
В каждом начальнике (и подчиненном) уживаются и садист и мазохист, и под воздействием событий одна из склонностей просто актуализируется (краткосрочно, временами либо продолжительно) и присваивает подобающую поведенческую расцветку.
А на данный момент давайте унифицируем терминологию и будем в нашей книжке людей со склонностью к садизму именовать — Злодеи, а людей со склонностью к мазохизму — Жертвы. Есть сложность с идентификацией Героя. «Герой-мазохист» звучит как-то не очень. Да и «Герой-садист» тоже разрезает глаз. Наверняка, создадим так: если Герой мучается за благое дело (страстотерпец), он — мазохист, если уничтожает зло — садист. Другими словами он может истязать, но «плохих», и может страдать ради «хороших».
Кусок книжки Александра Кичаева "Переговоры с наслаждением. Садомазохизм в делах и личной жизни".