Оба они обожали эти долгие минутки одиночества вдвоем. В особенности в таковой денек. Был канун Рождества.
Впереди двенадцать км лесной дороги, и снегу в этом году навалило столько, что было удивительно. В столице снега не было и в помине, а в стороне, в пятидесяти километрах к югу, снег лег еще в прошедшем году и был по-настоящему зимним. Сани просто скользили по снежной колее.
Кирилл Петрович стоял в санях и почтительно держал в руках вожжи, которыми не столько правил, сколько соединял себя в пару со своим другом. Жеребец не бежал, но шел ходким шагом. Годы уже не те. Кстати, у обоих.
Отслужив свое в известном мосфильмовском кавалерийском полку, он в звании старшего прапорщика уволился на пенсию. В это время был списан и один состарившийся жеребец. Из почтения к первому, Кирилла Петровича оставили работать при части водовозом. Из почтения ко второму, жеребцу отыскали работу и напарника. Они сдружились.
Жеребец имел звучную кличку «Россинант», из-за чего водовоза Кирилла Петровича стали звать Дон Кихотом. Были тому и особенные предпосылки. Оба они были бессемейными, хотя, наверняка, кое-где точно подрастали их малыши. Каждый год в канун новогодних праздничков Кирилл Петрович на сбережения от собственной военной пенсии брал в лесхозе огромную елку, елочные игрушки и подарки, чтоб отвезти все это в один подмосковный детский дом недалеко.
Узнав об этой волонтерской инициативе, сослуживцы стали давать старику и свои средства для детей, а его самого стали звать Дон Кихотом уже на полном основании. Правда, не понятно, обожал ли малышей герой Сервантеса. Кирилл Петрович детей обожал.
Новый год миновал, и сейчас, в канун Рождества, Кирилл Петрович вновь запряг Россинанта в сани, облачился в одежки Деда Мороза и вез в детский дом еще одну партию игрушек. Сейчас он участвует в маленьком театральном представлении для малышей, доставая из мешка игрушки в обмен на рассказанный стишок либо спетую песенку.
Детки обожали Кирилла Петровича и звали его «Дед Киря». Россинанта они окрестили нежно «Растишка». Ни тот, ни другой не дулись на это и не поправляли шалунов. Малыши ожидали сейчас Деда Мороза — Деда Кирю и его верного жеребца Растишку. Кирил Петрович и Россинант, хоть и держали скорость стабильной, но все таки в душе спешили на встречу с злосчастными детьми.

По дорое, чтоб скоротать время пути, они обожали побеседовать. Беседа эта была точно необыкновенной. Кирилл Петрович задумывался о кое-чем собственном, как будто вел диалог с Россинантом, и тот, как будто понимая друга, то согласно кивал головой, то мотал ей в стороны, не соглашаясь. Бывало, что они спорили.
Сейчас они опять спорили о смысле жизни — их возлюбленная тема. Кирилл Петрович считал, что реальный смысл жизни заключается в служении населению земли, и чем больше человек сумеет окутать собственной заботой других людей, тем полнее исполняется смысл его жизни.
Россинант в принципе не возражал, но всегда имел свою точку зрения. Служить можно и одному человеку, что в его случае больше подходит жеребцу. Служить одному человеку, двум, двумстам либо миллионам — идиентично верный метод наполнить свою жизнь смыслом. Более того, в погоне за масштабом, искренность и самоотдача службы человеку может пострадать.
Они спорили, приводили в подтверждение самые различные резоны, даже цитировали кого-либо из величавых. Кирилл Петрович настаивал, что если пробуждаться и начинать каждый денек собственной жизни с мыслей о населении земли, то это принуждает жить и дает актуальные силы только так как в таковой жизни есть смысл.
Россинант помолчал какое-то время, подыскивая ответ, и ответил внезапно, задав собеседнику вопрос о том, будет ли жертва собственной жизни во имя жизни человека поступком, подходящим осознанию смысла жизни. Кирилл Петрович не сходу додумался, какой конкретно пример погибели во имя человека имеет ввиду его друг. Канун Рождества.
Они уже подъезжали, и решили отложить продолжение увлекательной дискуссии на оборотную дорогу. Оба предвкушали сладкий душ детских искренних восторгов, повисших на шейке и жеребца, и старика смелых мальчиков, не послушавшихся нанечек и выбежавших встречать Деда Кирю и Растишку.
Они оба сходу сообразили — что-то не так. У крыльца детского дома стояла медсестра. На руках она держала закрученого в пальтишко малыша. За ее спиной из двери выглядывали испуганные и встревоженные мальчишки и девченки. Кирилл Петрович подбежал к медсестре. На ее руках был пятилетний Кириллка — его тезка и любимчик. Мальчишка жутко с присвистом дышал, точнее задыхался, перемежая приступ астмы таким же ужасным лающим кашлем.
Из недлинного рассказа медсестры Кирилл Петрович сообразил, что очередной приступ астмы Кириллка переносит очень тяжело. Ингаляторы и лекарства не помогают. Скорую вызвали уже час вспять, и вот только-только докторы позвонили и произнесли, что заплутались в лесу.
Кирилл Петрович забрал мальчугана с рук медсестры к для себя на руки, сел боком в сани, приноравливаясь, чтоб бросить одну руку для вожжей, но Россинант сообразил его и, развернувшись, поехал. Тут неподалеку, и оба знали эту дорогу, всего километрах в 3-х есть малая воинская часть — связисты, и у их есть медсанчасть, где доктором служит друг Кирилла Петровича. Он неплохой доктор, и непременно поможет. Ну и медооборудование не так давно им закупили современное.
Россинант вез сани конкретно той дорогой. Он равномерно разгонялся, переходя на рысь. Его, как будто шпорами, хлестал кашель хворого мальчишки. Кирилл Петрович всегда желал попросить друга не бежать так стремительно, но молчал, вздрагивая от кашля Кирюшки. На таковой скорости они стремительно преодолели три километра.

Боец на проходной был знаком Кириллу Петровичу, узнав знакомых старика и его жеребца, он раскрыл ворота, догадываясь, что тормозить их контрольно-пропускными формальностями на данный момент нельзя. Россинант прямиком притрусил к крыльцу медсанчасти. Кирилл Петрович забежал в здание. Зажглись несколько окон. Все нормально. На данный момент Кирюшкой займутся докторы.
И докторы сделали свое дело. Мальчишка пришел в себя. Задышал все спокойнее и чище. Спазм был снят. Кирилл Петрович и доктор вышли из палаты на нижнем этаже, выключили свет и оставили Кирюшку полежать, а то и подремать. Друзья прошли в дежурную комнату. Доктор, улыбаясь, предложил избавиться от стресса каплей мед спирта. Ну и человека выручили, все же.
Двое пьют спирт. Мальчишка отходит после приступа астмы в палате. У крыльца дожидается собственного друга его верный жеребец Россинант. Он тоже мог бы гордиться, что выручил человека. Но уже не мог… Уже минут через 5, после того, как он высадил Кирилла Петровича и Кирюшку у дверей мендсанчасти, Россинант погиб.
Сердечко тормознуло. Еще бы — такая нагрузка. Не по годам. А здесь бег рысью. Россинант свалился на колени фронтальных ног и завалился бы набок, но оглобли упряжи не дали. Он затих, вытянув голову к светящемуся окну, где на данный момент были его Кирилл Петрович и Кирюшка, и оставил глаза открытыми, умирая.
Рождественская ночь. Кое-где всходила одна звезда. Тут другая звезда зашла. Такая жизнь. И все таки, вышло отлично — Россинант оказался прав в собственном споре о смысле жизни. Как это здорово — дать свою жизнь за жизнь человека! Погибель — очень большая плата, но она стоит того. Стоит жизни…
Двое пили спирт, празднуя спасение жизни малеханького человечка. Во дворе остывал, коченея, жеребец, отдавший свою жизнь за малеханького человечка. У окна нижнего этажа стоял тот небольшой человечек — Кирюшка. Он смотрел на Растишку и не осознавал, почему тот лежит, глядит на Кирюшку, но не моргает и не отвечает на его приветственное помахивание ладошкой.
Еще минутка, и Кирюшка уже на улице. В накинутом пальтишке и в валенках, он стоит около Растишки и уже соображает, что вышло. Кирюшке уже знакома погибель — осенью от таковой же, как у него, заболевания погибла девченка из его детского дома. Они дружили. Растишка тоже погиб. Кирюшка присел около рожи жеребца и зарыдал. Безгласно. По-мужски. Его слезки время от времени попадали в немигающие глаза Растишки, и казалось, что в их возникает жизнь.
Кирюшка протянул к очам жеребца ладошку, чтоб закрыть их. Вдруг от пальчика недлинной змейкой щелкнула искорка. Так бывает, если прогуляться в валенках по линолеуму, а позже поднести руку к батарее отопления. Малая электронная искорка малость испугала Кирюшку и отвлекла от грустной действительности.
Он поглядел на собственный пальчик, потом опять протянул ручку, чтоб закрыть глаза жеребцу, но… Тот смотрел на мальчугана. Вот глаза Растишки моргнули, оборотились в одну сторону, в другую. Жеребец приподнял рожу, шумно, раздувая бока, вздохнул и стал подниматься. Кирюшка ринулся ему помогать, неуклюже обхватив ручонками оглоблю. Жеребец встал, переступил с ноги на ногу и ткнулся рожой в лицо мальчугана.
На крыльце распахнулась дверь. С рачительным возмущением запричитал доктор. К нему с таковой же заботой присоединился Кирилл Петрович. В костюмчике Деда Мороза он был забавен. Кирюшку загнали в медсанчасть, завели в палату и попробовали уложить, но он упрямо тянулся к окну. Стоя у окна, он все махал и махал ладошкой жеребцу Растишке.

Кирилл Петрович вышел к Россинанту. Поддавшись не поддающейся объяснению нежности, как будто они не виделись не полчаса, а целую вечность, старик поцеловал собственного жеребца в его лошадиную щеку. Пора ехать. Можно больше не спешить. Дело-то изготовлено. Спасен человек. Не шуточки. В канун Рождества чудеса случаются.
Молвят, что в рождественнскую ночь каждый небольшой мальчишка имеет силу Бога…
Сергей Александрович Русаков.
В канун Рождества…