Сначала, мне хотелось бы особо выделить связь людской судьбы с феноминальным мышлением, ведущим к динамике расщепления психологического аппарата, где конкретно те вытесненные травматические действия, которые не были бы интегрированы, с одной стороны содействовали расщеплению сознания, а с другой, стремясь к интеграции и восстановлению целостной функции этого аппарата, представляют модель возвращающегося травматического действия в контексте уже новых актуальных переживаний, складывающихся в судьбу человека.
В собственной статье“Шизофреники”, Поль-Клод Ракамье, даёт последующее определениепарадоксальному мышлению:
“Парадоксальное мышление — является психологической формацией, которая соединяет неразрывно предписания, предложения, мысли, непримиримые по собственной сущности, но в то же время не противопоставленные”.
Ракамье ассоциирует феномен со связкой ключей, на которой соседствуют различные не сочетающиеся предметы.
“Парадоксы являются сразу ментальными (психологическими) стратегиями и реляционными (парадоксы дела меж чем или — схожий, относительный). Также, пишет Поль-Клод Ракамье: — “Не излишне напомнить о том, что сам по для себя мыслительный процесс связан с процессом отношений.”И мне хотелось бы добавить от себя, что мы можем также гласить о смысле слова “отношения”, в структурном, физиологическом представлении психологического аппарата.
Я тут желал бы читателю предложить некую модель парадоксального мышления в связи с понятием судьбы, исходя из определения Ракамье.
Мы могли бы гласить о судьбе человека в контексте непрерывности развития полосы жизни, и, так скажем, о её шизоидной структуре, в какой укоренилась некоторая модель поведения, поводом для которой явилось травматическое событие. Это травматическое событие, как куцее замыкание, как будто разрывает непрерывность полосы жизни, делая неосуществимым разворачивание предстоящей программки психологических событий, становясь вроде бы замкнутым на самом для себя элементом, который ложится на последующую последовательность наружных событий, а конкретно перцептивных. Используя образ, предложенный Ракамье, как кольцо для ключей, на котором висят разные события-ключи, мы лицезреем, что все эти ключи могут быть различными. И тут Ракамье употребляет образ с логическим двойным уровнем, в каком обозначены два типа систем, а конкретно: линейный (постоянный) и не линейный принцип развития. В этом случае, кольцо для ключей будет символизировать постоянный принцип — всепостоянство, а ключи, нанизываемые на кольцо — действия, сумму которых мы называем нашей судьбой. Также мы будем не забывать указание Ракамье о том, что “мыслительный процесс связан с процессом отношений.” В нашей модели это будет означать отношение кольца — принципа константности, к ключам — принципу неопределённости. Тут мне хотелось бы также добавить, что эта модель является моделью триангуляции, потому что меж системами находится объект связи, устанавливающий их отношение друг к другу, что в предстоящем в нашем ходе рассуждений будет играть очень важную роль.
Мы достаточно отлично осознаем и осознанём, что такое непрерывность жизни исходя из убеждений перцепции. Но мы при всем этом вообщем не осознаём, что такое действительность исходя из убеждений психологического аппарата и, так именуемого, внутреннего мира, если б мы не имели перцептивного опыта. Всё, что мы знаем о нашей жизни, мы знаем благодаря перцепции, которая помогает создавать нам образы нашей действительности, откладывая их в виде абстрактной модели в нашем психологическом аппарате. Разумеется, для того, чтоб лучше осознавать, о чём я пробую сказать, нужно добавить, что в стратегии выживания, проще использовать опосредованный путь проверки опыта, ежели прямой, угрожающий уже накопленному опыту самой жизни. Таким макаром я желаю показать, что модель триангуляции, это также модель отношений разных системных организаций памяти, разумеется филогенетической и онтогенетической, сообщающихся меж собой через интегральную психосоматическую систему, с одной стороны которой находится перцептивный аппарат и речь, а с другой, энергетический аппарат и абстрактное соматическое возбуждение — язык эмоций. Таким макаром психосоматическая система предстаёт пред нами, как интегральная сверх система, включающая в себя два под-системных инструмента: психологический и соматический, выражающих свою функцию в разных системных средах, разделяемых на понятия внутреннего и наружного. Также мы можем сказать из всего, что у внутреннего и наружного различные системные языки. И если мы говорим о связи этих 2-ух систем, то мы осознаем, что нужна функция их согласования, способная эквивалентно переводить информацию с языка тела на язык психологического аппарата и назад. И мы можем представить, что функция этой системы согласования выражается способностью передавать информацию из окружающего мира во внутренний и назад, без искажений. И что при выполнении этих критерий, программка их согласованного взаимодействия разворачивается безпрерывно в системе неопределённости, что мы осознаём, как появление полностью нового актуального опыта, подчиняющегося принципу наслаждения, и не вызывающего чувство deja vu, назойливого повторения, либо чувства неудовольствия. Непременно, что представителем этой двоякой системы отношений, посредником и мостом меж соматической и психологической системами, является людская речь, несущая с одной стороны информацию о наружных объектах, но в себе, как начинку, аффективный заряд энергии соматического происхождения.

Последующим шагом в моих размышлениях, нужно сказать о том, что травматическое событие выражается чрезмерным энергетическим возбуждением в психологическом аппарате, с которым он не может одномоментно совладать, не нарушая при всем этом постоянный принцип непрерывности психологической жизни, которая, как я выше указал, проявляет себя новым неопределённым опытом в развитии того, что мы называем судьбой. И тут есть ровная динамическая зависимость, выражающаяся силой рассогласования меж психосоматической системой, где график динамического рисунка рассогласования систем на внутреннем уровне, выраженном абстрактным языком сомы, проявит себя в качестве наблюдаемой жизни субъекта, о которой он мыслит на языке своей судьбы, связанный с наружной реальностью. И я тут опять желаю указать, что этот принцип согласования либо рассогласования систем, подчиняется и основан на двойном принципе удовольствия-неудовольствия, который играет роль типичного компаса, указывающего на направление в каком находится смысл самой жизни и цель её развития. И как всякий компас, его стрелка, указывающая некоторое направление, не может быть привязана только к двум точкам, правильной и не правильной, а всегда колеблется, поочередно проходя все вероятные точки относительности, меж верным и не верным направлениями, как будто играя в игру “холодно-горячо”. Как видно из этого примера, необходимыми стратегическими факторами эволюционного принципа развития будет также инструмент, выражающий отношение количественно-качественного порядка жизни, где может доминировать перцептивный опыт, опыт деяния, над психологическим, и напротив, где состояние жизни будет зависеть от преобладания психологической части над перцептивным. Также опят-таки, мы можем гласить о количественно-качественной зависимости, как отражении работы того самого “внутреннего компаса”, указывающего на цель и смысл направления развития жизни в её наружном выражении.
Мало отходя в сторону от судьбы и парадоксального мышления, я желаю задаться вопросом о том — как конкретно может быть выражено согласование меж словом, как представителем наружной действительности, и аффектом, как представителем внутренней действительности? Разумеется, что это согласование будет означать, что аффект эквивалентен тому слову, которое несёт представление о наружной действительности. И этот эквивалент нам нужно именовать честностью, выражением эмоций, к отношению объекта эмоций. Но потому что наш “компас” не указывает только две точки, а повсевременно от их отклоняется, то система быстрее представлена в виде вероятностей событий, вероятности честности, относительно к динамическому отклонению от неё и приближению. И хотя этот термин быстрее относится к квантовой механике, чем к психоанализу, но, используя его, я вижу огромное системное сходство меж тем, как описана мной функция психосоматического объекта и тем, как феноминально описывается квантово-волновой дуализм. Тут было бы не излишним сказать и о том, что в сейчас существующем новеньком научном направлении, квантовой биологии, был поставлен вопрос о том, как птицы определяют верное направление полёта не имея при всем этом опорных перцептивных точек отсчёта? Опыты с так именуемой сейчас “квантовой малиновкой”(1) проявили, что может быть их глаза, наделённые надлежащими сенсорами, употребляет квантовые механизмы, что позволяет им с высочайшей толикой вероятности определять слабенькое магнитное излучение земли, которое и служит им ориентиром для внутренней системы, играющей роль типичного “компаса”, указывающего им на цель, что и проявлено в их возможности и поведении. Но, я быстрее отношу эту способность малиновки не к её перцептивным свойствам, а к её психологическим процессам, связанных интегрально и с перцепцией, что позволяет ей вроде бы “знать” что для неё правильно, при всем этом не владея разумом, в людском смысле.И “знание” малиновки в её системе ценностей жизни, нереально рассматривать раздельно от самой среды, которая их и определяет как эволюционное развитие данного вида. Более того, что можно достаточно смело гласить о том, что смысл жизни, проявляемой в эволюционном парадигме, совсем не ограничен каким или видом как таким, а еще обширнее.
Я также склонен созидать в описанном М. Кляйн, двояком механизме параноидно-шизоидной позиции, тот же самый механизм, справляющийся с системой вероятностей, тот же компас, занятый неизменным нащупыванием того, что прямо не может пощупать перцептивный аппарат, и что не может выразить пустое слово, слово динамически лишающееся репрезентаций либо наполняемое ими в этом двояком процессе. Познание, которое вроде бы “вдруг” может выплыть из ниоткуда либо пропасть в никуда, но по сути основано на динамическом, аффективном механизме параноидно-шизоидного компаса, чья целостная система познаний (полный круг вероятностей) для нас стопроцентно недосягаема, и проявляется только как точки, вспышки дискретного личного познания на его вторично проявленной системе, которая может стремится к их связи либо от их. В этом смысле у меня появляется ассоциация меж 2-мя разными системами, где одна выражена свойством репрезентаций в слове, а другая выражена отношением параметров магнита к намагничиваемому объекту. В этом смысле, можно гласить об увеличении репрезентаций в слове, как об увеличивающейся связи меж магнитом и намагничивающемся объектом по средствам делегирования параметров магнита самому объекту до состояния, в каком характеристики магнита и намагничивающегося объекта не будут выровнены либо, переводя в терминологию психосоматической системы, скоррелированы соотнесены меж собой.
Квантовое связывание – это таковой квантово-механический эффект, при котором пара электронов (либо других простых частиц), будучи пространственно разбиты, все таки могут оказывать влияние друг на друга. Лет 10 вспять, когда физики только начали экспериментально учить этот эффект, его называли еще квантовой телепортацией. Демонстрация эффекта просит сложной аппаратуры и температур, близких к абсолютному нулю, и все равно – удержать электроны в "связанном" состоянии удается всего несколько микросекунд. У малиновок нет ни аппаратуры, ни сверхнизких температур, но все же, согласно последним расчетам, они умудряются связывать электроны, как минимум, на миллисекунды. Справедливости ради следует сказать, что прямых доказательств наличия у птиц квантово-механического компаса, нет – есть предположение, основанное на огромном количестве косвенных свидетельств, собранных за прошлые годы, и есть вероятный механизм квантово-механического связывания, предложенный группой Саймона Бенжамина (Simon C Benjamin) из Оксфордского института в последнем номере журнальчика Physical Review Letters. Малиновки определяют направление магнитного поля Земли благодаря особым оптическим клеточкам, криптохромам, находящимся у их в очах, – конкретно там при попадании фотона и происходит "связывание". Ученые говорят, что оно происходит из-за наличия в криптохромах экзотичных молекул с заглавием, схожим на адресок электрической почты, — N@C60. Представляют они собой кубическую клеточку, составленную из атомов углерода, с атомом натрия снутри. Конкретно там и происходит связывание электрических пар. Стоит одному электрону из пары отклониться на несколько нанометров в сторону, он начинает "ощущать" изменение магнитного поля и передает свои "чувства" электрону-партнеру. Тот в свою очередь, зависимо от приобретенной инфы, вызывает протекание той либо другой хим реакции и в конечном счете докладывает малиновке, в какой стороне находится северный магнитный полюс Земли.
Ворачиваясь к судьбе и феноминальному мышлению, я вновь желаю разглядеть образ, который нам отдал Ракамье, как образ различных брелоков и ключей, объединённых одним кольцом. И сейчас я чувствую возможность гласить прямыми связями, где ключами и брелоками является сочетание объектов одной системы, перцептивной, по отношению к кольцу, как представителю другой системы, соматической, на которое все они нанизаны в каком-то определённом своем порядке, имеющим полностью уникальный личный смысл.
Кольцо в этом случае символизирует некоторый полный смысл и познание о жизни, предыдущее принципу неопределённости, где всё, что оказалось верным для жизни, не может знать и держать в голове субъект. В один прекрасный момент, рождённый прямо среди этой неопределённости, как птица, оказавшаяся среди океана, и связанный с прошедшим всего познания жизни только косвенным образом, через тело, субъект обязан плутать в поисках верных ответов, где перцептивная система не в состоянии решить без помощи других эту задачку, потому что среди этого океана нет ничего, чтоб указывало на верное направление к суше. И человек, на самом деле, может двигаться как угодно, а может использовать механизм “квантовой малиновки”. Он может строить большие теории, края которой всё равно не коснуться пределов бескрайнего океана жизни, среди которого он был рождён, и не нащупают правды. Но в эти большие теории человек вносит столько сил и энергии, что независимо от того, являются ли они настоящими либо нет, они говорят личную правду, диктуемую для всех, срастаясь в группы, которые уже диктуют свою волю другим народам. Да и даже здесь, размер этого личного принципа возведённого в абсолют не хватает, чтоб натолкнуться хотя бы на один настоящий ориентир истинной действительности. Жизнь миллионов, поколений, даже целых цивилизаций преобразуется в ад, исповедуя только только количественный нюанс некоторой системы, но ни каким образом не трогающих высококачественный её параметр, позволяющий тормознуть и задуматься над ординарными вещами: а что мы тысячелетиями делаем не так? Преобладание перцепции над психологической дублирующей системой, не позволяет человеку тормознуть, и вынуждает его выражать свои чувства в действиях, что стоит всем нам очень недешево. Мы готовы кинуть в пламя костра нашей личной правды, возведённой в идею группы миллионы полностью непричастных к ней людей и их жизней. Но что нам принцип удовольствия, аффекты слов, чувства, от которых мы отказываемся во имя нашей идеи? Какая разница как дохнуть? — задумывается человек, лишенный всякой связи с актуальным смыслом. Но, потому что через него миллионы людей связаны в единую систему, то личный принцип жизни преобразуется в личный принцип погибели, где умирая, личный принцип и мысль тащит с собой в гроб и общий, групповой системный принцип.
Если мы скажем, что свойство кольца, проявились в свойствах ключей, то ключи будут выражать тоже отношение меж собой, которые содержатся в самом кольце, (оно держит совместно ключи) оставаясь при всем этом различными ключами. Но, если мы уберём кольцо, после того, как все ключи получили его характеристики, (условно говоря, были намагничены) то отношение различных частей к целому сохранится. Эту ситуацию (кольцо, держащее ключи вкупе убирается) можно также разглядеть с позиции инстинкта, который всё более удаляется из механизма, определяющего цель поведения человека. Также это можно рассматривать с позиции энтропии, предположив в очень далёко естественно перспективе, что форма жизни вероятна и в ином состоянии целостности, ежели той, основанием которой является материя.
Человек, всё более двигаясь наобум, обязан всё больше и больше осознавать значимость связи и двойственности его собственного психосоматическо положения, как организации, ведь отказ от осознания этой связи значит, что как раз когда инстинкт на сто процентов будет подавлен и утрачен, всякие ориентиры для обнаружения хоть некий правды будут невозвратно потеряны. И у человека просто не будет нужных ресурсов и инструментов, чтоб отыскать выход, оказавшись среди океана жизни. Просто, некое время пометавшись, человек растеряет силы и утопнет. И решить он эту задачку может только сообща с другими. Более того, с другими не в том смысле, под которым мы осознаем наших современников, а тех, кто будет после нас. Тоесть речь идёт о том, что даже самый превосходный человек в этом мире, ни каким образом не в состоянии решить эту задачку в одиночку, если его идеи и мысли не будут поочередно либо не поочередно развиваться потомками. А это полностью нереально, если мысль носит деструктивный нрав и не подчинена принципу удовольствия. И в этом смысле, какую судьбу выбирает человек? Готов ли он сдаться, так и не разгадав загадки жизни либо нет?