Сущность виртуального конфликта в том, что задним числом мы не можем вспомнить его начальной предпосылки. И если спросить прямо, то люди обычно не могут чётко сконструировать причину. И на вопрос, почему, они отвечают, поэтому.
Виртуальный конфликт достаточно любознательная штука, если его раскрыть достаточно глубоко. На самом деле дела, виртуальный конфликт, это конфликт, которого не было в действительности, но последствия он имел реальные. В отношении некий отрицательной инфы в голове человека разворачивается безотчетная картина его фантазий, неверно внушающая ему опасность целостности его особенности. В отношении услышанной противной инфы мы можем реагировать потому что если б это грозило нашим витальным интересам. На самом деле дела, сильно много реальных событий происходит из-за виртуальных фантазий в головах людей, которые предсказывают последующую логику событий строя её не на личном опыте переживания в действительности, а на основании отрицательного чувства, базой которому служит соц среда и культура. Допустим, группа людей считает какое-то явление снутри популяции в целом мерзким и стремится избежать этого явления в рамках собственной группы. Сущность в том, что данное явление, каким бы оно не воспринималось, является реальным опытом переживания других людей. И если оно открыто либо укрыто не ориентировано на дискриминацию прав других, то и не представляет в реальности ни какой опасности жизни.
В этом смысле реально складывается последующая картина. Если какое-то явление очевидно носит разрушительный, деструктивный нрав даже по наружным признакам, но при всем этом приносит в рамках цели культуры осязаемую выгоду, то это явление неформально носит достаточно устойчивый институциональный нрав. А другое явление, которое вообщем ни как не грозит витальным интересам, не носит выражения деструктивности, преследуется потому что если б это было самое опасное для предстоящего существования.
В чём причина таких реакций?
Виктор Франкл обусловил человека, как такое существо, которое способно само себе сформировывать реакцию в отношении наружного раздражителя.
Это значит свободу в выборе реакции. Это единственный вид свободы, к которому у человека есть доступ. Хоть какое уже сформированное реагирование всегда автоматический процесс. И на самом деле перед человеком стоит единственный выбор в отношении развития — понять его принцип, овладев системой свободного выбора в реакциях, либо же быть всегда управляемым из вне через отрицания этого управления.
Сущность в том, что культура мышления человека, отрицая неопределённость, всегда стремится напротив, к абсолютной определённости, что устремляет её повсевременно создавать условия себе самой, где бы ничего не изменялось на информационном уровне. Другими словами что бы не появлялась неопределённость снутри системы, потому что это принуждает повсевременно тужиться и что-то решать, работать над неопределённостью. В критериях же определённости, всё приемлимо ясно и понятно что и где и когда и как. Не плохое, это не плохое, нехорошее, это нехорошее и никогда не может быть по другому.
В этой концепции есть одна маленькая неувязка — очевидное недопонимание того, что реальный мир устроен на совсем оборотном принципе развития, двигаясь всегда от определённости, которую мы осознаём как то, что существуем, живём, к неопределённости.

Если взять неопределённость, как уровневую шкалу от ноль до бесконечности, то степень ужаса человека будет прямо пропорциональна росту этой шкалы, где бесконечность равна ужасу и переживанию погибели. В неком смысле можно рассматривать погибель, как особенного рода информационный инструмент корректировки в структуре общего информационного поля. Что то вроде полной чистки кеша, мусора. И мне кажется это достаточно справедливым, ведь неважно какая система просит вывода тех материалов информационной обработки, которые не применимы для развития системы. В этом смысле, даже ангелы должны какать.
Итак, ворачиваясь к виртуальному конфликту, мы всегда дело имеем с неопределённостью, которую не желаем допустить в действительность нашей определённости. В конечном итоге, я бы именовал культуру человека, как субкультурное информационное поле в отношении основного, где их связь осознаётся человеком в общей парадигме полной опасности в виде полной погибели объекта. Так что все-таки такое по сути, эта нескончаемая борьба добра со злом, где добро безизбежно одолевает? Переверните картину. Неопределённость подставьте на место добра в её значениях силы (степень ужаса перед неопределённостью — от малозначительной опасности целостности объекта до его полного ликвидирования), а на место зла у нас кто встанет?
Вот и я думаю о том, что нужно бы прислушаться к Виктору Франклу. Сущность в том, что эмпирическое мышление либо деструктивное мышление, мышление основанное на сопоставлении, одно отличает от другого исключительно в случае их противопоставления. И если это целый информационный объект, то такое мышление его лицезреет в виде 2-ух противопоставленных друг дружке информационных объектов. В конечном итоге выходит что изначальная целостность сущности объекта совсем не воспринимается. Её вроде бы не существует. В чём это реально отражается в жизни? Не только лишь в объектной противопоставленности полов, да и в их сущностной структуре. Всё труднее друг дружку осознать, другими словами донести информацию без искажений. Сознание автоматом воспринимает всё то, что уже закреплено в нём самом и родственно и теснит всю информацию, что содействует изменениям для системы закрепления опыта.
Выходит, упрощённо естественно, что культура мышления, основанная на базе сравнительного анализа, на самом деле Нуль и 1, программирует, тиражирует в каждом поколении сама себя, всё более и поболее на глобальном уровне отрицая наличие неопределённости в сути информационного поля. Это приводит тотально к тому, что появляется всё более и поболее оператуарное мышление, т.е. разрыв меж эмоциями и функцией автоматического реагирования. Человек всё более рационален в поведении и всё более становится роботообразным, не живым на самом деле, хотя и многофункциональным. Всё более возрастает ценность наружных объектов — гипер инвестированное объектное реагирование. Отсюда всё большая ценность в вещах, обладании вещами, объектами, людьми. Не конкурентность в модели кооперации, а паразитизм, где одни выживают за счёт других.
Эта парадигма противопоставленности чувствуется на всех уровнях системы. Правительство противопоставлено популяции, снутри населения все противопоставлены друг дружке. Единство существует только за счёт силовых приёмов и удерживается искусственно.
Как отлично произнес Ицхак Адизес — этот бизнес на сто процентов привязан к его обладателю и выражает только его собственные интересы. Как не станет обладателя, бизнес не станет существовать, так как по сути он всегда служил только своим интересам и никогда не лицезрел жизнь в её реальном времени и в том виде, который бы реально соответствовал спросу реального времени.
Человек на самом деле дела всегда ведет войну только с одним противником — его своей реальностью, снутри которой он сам как-то оказался и каким-то образом с ней неразрывно связан, как к примеру с неизбежностью погибели. И ему очень трудно понять, что будучи ещё не сформированным, находясь в матке мамы, вести войну с мамой для него фатальная ошибка и ровная угроза его собственному выживанию.